Страница 226 из 383
– Я не знаю, – пришлось признаться мне.
– Но ведь ты влюблена в Маттео?
– Что заставляет тебя так думать? Я сбежала, помнишь?
– Но теперь‑то ты за ним замужем.
– Брак не синоним любви.
– Для Арии это так, – возразила Лили. Я бросила быстрый взгляд на Арию, которая, нахмурившись, сидела рядом.
– Ты права. Может, тогда тебе стоит спросить у нее. – Прежде чем Лили успела ещё что‑нибудь сказать, я сунула телефон в руки Арии. – Лили интересуется, каково это – влюбиться.
Ария взяла телефон, и во взгляде ее голубых глаз отразилось беспокойство. С минуту она слушала Лили, прежде чем произнесла:
– Это сложно объяснить. Любовь – это когда в его объятиях ты чувствуешь себя в безопасности, когда он – первое, что ты хочешь увидеть утром, полюбить – значит сдаться любви. Всегда существует риск, что тебе причинят боль, но это не имеет значения. Ты отдаешь ему свое сердце без остатка, и он может разбить его, если пожелает. Любить – значит узнать самые неприглядные его стороны и все равно разглядеть в нем хорошее, любить – значит идеально подходить друг другу, несмотря на все недостатки. – Она замолчала, устремив взгляд куда‑то вдаль.
Мне даже не нужно было спрашивать; я сразу поняла, о ком она задумалась, и судорожно сглотнула. Я бы никогда не смогла высказать то, что сейчас озвучила Ария. Образ нахальной ухмылки Маттео неожиданно мелькнул в моем сознании. В тот день, когда он пытал русских, я определенно увидела его худшую сторону.
– Но как я пойму, что влюбилась? – услышала я, как жалуется Лили в трубку.
Да, как?
– Это происходит постепенно. Я не знаю точно, когда конкретно начала влюбляться в Луку. Долгое время мне казалось, что я его ненавижу.
Я, как ошпаренная, вскочила с дивана, резко почувствовав себя не в своей тарелке. Тема этого разговора мне совсем не нравилась. Из‑за нее у меня в груди что‑то сжалось, и, как ни странно, я запаниковала. Поэтому поспешила скрыться на кухне, где сварила себе еще одну чашку кофе. Сделав несколько глотков, вернулась к Арии, которая вопросительно глянула на меня. Я приподняла чашку в качестве оправдания своего отсутствия.
– Держи, – кивнула она, передавая мне телефон.
– Ну, что еще новенького? – спросила я беззаботно.
Я практически могла слышать, что Лили закатила глаза.
– Ты приедешь на нашу рождественскую вечеринку?
Я открыла рот, чтобы сказать «да», потому что не пропустила ни одну, но потом осознала, что, скорее всего, теперь я нежеланный гость.
– Я не знаю. Пока все очень сложно.
– Ты имеешь в виду, что отец не хочет тебя приглашать?
– Единственная причина, ради которой я хотела бы приехать, – это ты и Фаби. На все остальное мне плевать. А может, вы с Фаби сможете приехать в Нью‑Йорк на Новый год?
Немного помолчав, Лили ответила:
– Отец сказал, что после твоего поступка больше никогда не разрешит нам поехать в Нью‑Йорк.
Наверное, это не должно было меня настолько шокировать. Разумеется, он не собирался выпускать Лили из поля своего зрения. Не мог допустить, чтобы еще одна его дочь превратилась в шлюху.
– Не волнуйся, мы что‑нибудь придумаем. Я узнаю у Маттео, сможем ли мы прилететь в Чикаго.
Последнее, чего мне хотелось, – это встречаться с отцом. Мне было все равно, что я больше никогда не ступлю на землю Чикаго, но от мысли о том, что никогда больше не увижусь с Фаби и Лили, становилось невыносимо.
– Обещаешь?
– Обещаю, – ответила я. – Теперь дай мне Фаби, прежде чем отец поймет, что ты разговариваешь со мной, а не с Арией.
– Привет, – раздался голос Фаби.
– Бьюсь об заклад, ты вырос еще сантиметров на пять с тех пор, как я видела тебя в последний раз.
– Когда я вырасту, у меня будет рост не меньше ста восьмидесяти, – гордо сказал он.
– Сто девяносто как минимум. Может, ты станешь даже выше Луки.
– Это будет так круто. Я смогу надрать задницу любому. Всем придется быть со мной вежливыми и уважать меня.
Я с грустью улыбнулась. В любом случае скоро люди так и будут делать. Милый мальчишка превратится в безжалостного убийцу.
– Да, это будет круто, – согласилась я. – Ну так что, у тебя появились новые ножи?
У Фаби была огромная коллекция ножей. Слишком большая для десятилетнего. Конечно, отец поддерживал увлечение моего брата холодным оружием.
– Неа, – ответил Фаби обиженно. – Отец злится на меня.
– Из‑за меня?
Фаби промолчал, но я поняла, что он там пожимает плечиками в этой своей милой манере.
– Мне не понравилось, как он на тебя ругался.
– Мне тоже это не понравилось, но ты должен постараться не злить отца слишком часто, Фаби. Я не хочу, чтобы тебя наказывали. – Теперь, когда меня не было рядом с отцом в качестве его излюбленной груши для битья, я переживала, что Фаби придется взять на себя всю тяжесть его гнева.
– Ладно, – сказал он. – Я скучаю по тебе.
– Я тоже по тебе скучаю.
Мы закончили разговор, и я передала телефон Арии.
– Ты в порядке? – спросила она.
Я вяло кивнула.
– Вечеринка на следующих выходных, верно?
– Да.
– Я так полагаю, меня не приглашали?
Ария поморщилась.
– Даже мы с Лукой сомневаемся, стоит ли нам ехать.
– Почему?
– Дела сейчас идут совсем не важно. У Луки хватает проблем в Нью‑Йорке. И он не хочет ко всему прочему ещё разбираться с Данте Кавалларо или отцом.
– Фаби с Лили сильно огорчатся, если ты не приедешь погостить.
– Да знаю я, – вздохнув, произнесла Ария и откинулась на спинку дивана. – Я то же самое говорила Луке. Даже предложила, чтобы я слетала вместе с Ромеро, пока Лука разбирается здесь с делами.
– Дай угадаю. Ему очень не понравилась эта идея.
– Да, – засмеялась Ария. – Он не доверяет Синдикату и не позволит мне появиться там без него.
– Как ни странно, в этом я его поддержу. Мне бы очень хотелось, чтобы мы поехали туда вместе.
– Возможно, получится в следующем году. Не может же отец злиться на тебя вечно.
– Отец так и будет злиться на меня, даже когда его душа будет гореть в адском пламени.