Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция

Глава 16

Джианна

Конечно, я понимала с самого начала, что рождественская вечеринка в доме Бардони обернется крупным провалом, но все оказалось хуже некуда, так, что я и представить не могла. Во всей этой пытке радовало лишь одно – Маттео приказал Сандро снять браслет с моей лодыжки, чтобы я смогла надеть коктейльное платье, не сверкая перед всеми этой хренью. Разговоров хватило бы на весь оставшийся вечер, можно не сомневаться.

Бардони проживали в таунхаусе, каждый сантиметр которого был украшен к празднику. Они даже умудрились поставить возле своего парадного входа огромного ангела, вырезанного изо льда. Декор в белых и золотых тонах, на огромных размеров ёлке красовались великолепные хрустальные ёлочные шары. Вся эта кричащая роскошь ощущалась так безлико, что я не сомневалась – тут не обошлось без участия дизайнера интерьеров. Миссис Бардони не создавала впечатление человека, который пошевелит хоть пальцем ради чего бы то ни было. А ещё она была как минимум лет на двадцать моложе своего мужа.

Они вместе сначала поприветствовали Арию и Луку, и хоть их улыбки и не лучились теплотой и искренностью, но превратились в фальшь и неприкрытую брезгливость, когда настала очередь здороваться со мной.

Вежливо улыбаясь, ну, по крайней мере, я надеялась, что это будет похоже на вежливость, я пожала протянутую руку миссис Бардони. Она состроила такую гримасу на лице, будто скульптор‑бездарь пытался вырезать улыбку у статуи. Даже улыбка ледяного ангела за дверью была теплее, чем у нее. Когда мистер Бардони повернулся в мою сторону, меня чуть не передёрнуло от отвращения. Он потянулся ко мне, но, если к руке Арии он едва прикоснулся, к моей Бардони крепко прижался губами, а затем лизнул кожу высунутым языком. Его плотоядный взгляд, одновременно с этим брошенный на меня, вызвал еле преодолимое желание ударить его. Я побыстрее отдернула руку, с трудом сдержавшись, чтобы не вытереть ее о платье, и то только потому, что шелк слишком прекрасен, чтобы соприкоснуться со слюнями этого говнюка.

Маттео в это время вел беседу с миссис Бардони, которая представила ему девушку моего возраста. Понятно, что старая карга пыталась сосватать Маттео свою дочурку. Я закипала от злости, но понимала, что для меня же будет лучше не выказывать своих эмоций. Вдоволь налюбовавшись на это зрелище, я отвернулась и заметила на себе обеспокоенный взгляд Арии и качнула головой. Маттео отодрал от себя миссис Бардони с дочерью и обнял меня за талию. Он внимательно вгляделся в мое лицо, пока провожал в гостиную, где собирались остальные гости.

– Да ты, похоже, злишься.

Мне пришлось вместо ответа лишь пожать плечами. Если я расскажу ему, что сделал мистер Бардони, ситуация может выйти из‑под контроля.

– Сдается мне, ты обзавелся поклонницей. – Я ушла от ответа, кивнув в сторону дочери Бардони, которая неотрывно наблюдала за Маттео.

– Ревнуешь? – заулыбался он.

– Размечтался, – ответила я. Но если это правда?

Дольше поговорить нам не удалось, потому что к нам подошли другие гости, и, пока большинство из них вели себя вежливо, по их взглядам я видела, что они меня презирают. Я догадывалась, что они продемонстрируют все, что думают обо мне, как только Маттео не будет поблизости. Такая возможность у них появилась очень скоро. Пока Маттео с Лукой присоединились к остальным мужчинам, мы с Арией прогулялись к фуршетным столам. Разумеется, мы недолго оставались наедине. Вскоре к нам подошла эта сучка Косима, а вместе с ней Нина – мачеха Маттео, – миссис Бардони и еще несколько женщин. Присутствие Арии все же хоть как‑то защищало меня от прямых оскорблений, но никто из этих женщин не утруждался разговором со мной, как будто меня там вообще не было. Даже попытки Арии вовлечь меня в беседу не увенчались успехом. Мне было плевать. Я ненавидела этих женщин, ненавидела их фальшивые улыбки и мерзкие колкости. Но отвратительней всего было смотреть, как вежливо разговаривает Ария с Косимой, несмотря на то, что натворила эта стерва.

В конце концов, извинившись, я развернулась и отошла к двери террасы, с которой открывался вид на небольшой заснеженный сад. Однако моя передышка продлилось очень недолго.

– Красиво, не так ли? – послышался позади меня высокий женский голос.

Обернувшись, я увидела Нину Витиелло, широко растянувшую губы в подобии улыбки. Она больше не носила чёрного. После похорон ее мужа прошло уже больше года. Она взяла меня за руку и вывела наружу, несмотря на холод. Я поняла, что ничего хорошего меня не ждет. Хоть она и приходилась мачехой Луке и Маттео, в гостях у них она не бывала ни разу. Я подозревала, что она опасается своих пасынков.

Как только мы оказались подальше от нежелательных свидетелей, она повернулась спиной к окнам и воззрилась на меня без малейшего намека на благожелательность. Она напомнила мне мерзкую жабу.

– Можешь разгуливать тут, словно ты одна из нас, как будто имеешь отношение к нашему обществу, но если бы не Маттео, никто тебя и на порог бы не пустил.

Я вскинула бровь. Она серьезно считает, что мне не плевать на это? Я сбежала потому, что никогда и не хотела быть частью этого общества. Мне большого труда стоило взять себя в руки и не высказать все, что думаю. Вместо этого я развернулась, собираясь вернуться на вечеринку, но Нина Витиелло схватила меня за руку, по всей видимости, ещё не закончив.

– Добропорядочная девушка умерла бы со стыда после того, как ее поймали с другим мужчиной. Единственная причина, по которой ты до сих пор жива – исключительно доброе сердце Маттео. Мальчик слишком верен долгу. Хотя никто не стал бы его осуждать, если бы он вышвырнул тебя, словно грязную тряпку, после того, что ты сделала. Будь ещё жив мой муж, он скормил бы тебя нашим собакам.

Верен долгу и добросердечен? Это совсем не похоже на Маттео.

Дыши глубже, Джианна. Не устраивай сцены .

Я снова попыталась уйти, но она вцепилась пальцами мне в кожу.

– И не стыдно тебе? Ты обесчестила свою семью и теперь запятнала имя семьи Витиелло. Одно твое присутствие – это оскорбление для каждой благородной женщины в этом доме. Твое существование и то грех.

Я не смогла сдержать смех.

– Грех? Хотите поговорить со мной о грехе? – Я кивнула на окна, за стеклами которых собрались самые отпетые гангстеры Нью‑Йорка. – Эта комната дышит грехом.

Нина Витиелло надменно вздернула подбородок.

– Сделай всем нам одолжение и убей себя.

Я ошеломленно выкрутила руку из ее хватки.