Страница 169 из 383
Как и следовало ожидать, когда через пару недель после свадьбы Арии я приехала в Нью‑Йорк, Маттео появился в апартаментах Луки и остался с нами на ужин. Когда Ария проводила меня к столу, он зыркнул на меня с ухмылкой, и это меня разозлило. Рассказал ли он кому‑нибудь о нашем поцелуе? Я даже Арии об этом не обмолвилась, а ведь обычно у меня нет от неё секретов. Этот ужин обещал быть долгим.
На следующий день, в надежде забыть Маттео, я убедила Арию свозить меня в клуб, чтобы развеяться и потанцевать. Это был мой первый глоток свободы, и, черт возьми, какая же он приятен на вкус. Правда, назойливый внутренний голос напомнил, что целоваться с Маттео еще приятнее, но вскоре я обо всем позабыла под действием ритмов, заполнивших танцпол «Сферы». Это был волнующий опыт – чувствовать, как незнакомцы пялятся на меня, хотят. Прежде я никогда не одевалась настолько откровенно, мне бы никто не позволил такого, и я почувствовала непривычную раскрепощённость. Я танцевала с высоким парнем, когда неожиданно его отшвырнул от меня не кто иной, как Маттео грёбаный Витиелло.
– Что ты, мать твою, творишь? – зарычал он.
– Что ты , мать твою, творишь? Тебя это не касается!
Мой партнер по танцам шагнул было в нашу сторону, но, прежде чем успел что‑нибудь сказать, Маттео ударом ниже рёбер поставил его на колени, а вслед за этим подскочили двое вышибал и вытащили парня на улицу.
Я была просто шокирована.
– Ты совсем, блядь, рехнулся?
Маттео наклонился к моему лицу и схватил меня за руку.
– Не смей никогда так больше делать! Я не позволю тебе путаться с другими парнями.
– Я не путалась, а танцевала. – И тут до меня дошел смысл его слов. – С другими парнями? Значит, ты считаешь, что только из‑за того, что мы с тобой однажды поцеловались, ты имеешь право указывать, что мне делать с собственной жизнью? Экстренные новости: ты мне не хозяин, Маттео.
– Ох, жаль тебя разочаровывать. – Он ухмыльнулся, и его тёмные глаза скользнули по моему телу, задержавшись на голых ногах. – Каждый сантиметр твоего тела – мой.
Я стряхнула с себя его руку.
– Ты ненормальный. Отвали от меня.
Ни слова не говоря, он последовал за Лукой, но оставил при мне одного из своих тупых, бабуиноподобных головорезов‑телохранителей. Я разозлилась настолько, что готова была догнать его и стереть в порошок.
Вместо этого я подошла к Арии, которая с потерянным видом стояла в центре танцпола.
– Этот мудак… – пробормотала я.
Лишь спустя мгновение её взгляд остановился на мне.
– Кто?
– Маттео. Он считает, что может указывать, с кем мне танцевать. Кто он такой? Мой хозяин? Да пошёл он! – Ария витала где‑то в облаках. – Ты в порядке?
Она кивнула.
– Да. Пошли к бару.
Ромеро и Чезаре, шестёрки Луки, последовали за нами, и Ария сорвалась на них:
– Вы можете наблюдать за нами издалека? Вы меня с ума сводите.
Я остановилась, изумлённо наблюдая за тем, как она рванула к бару и заказала нам выпивку. Ромеро и Чезаре в отдалении наблюдали за нами ястребиными взорами. Достаточно далеко для того, чтобы мы чувствовать свободу и веселиться. Злость на Маттео захлестнула с новой силой, но я подавила её. Я не позволю ему испортить этот прекрасный вечер!
– Ты можешь пойти потанцевать, – пробормотала Ария, вяло улыбнувшись и вцепившись в свой стакан с выпивкой так, словно это был её спасательный круг.
– Через пару минут. Ты что‑то побледнела.
– Я в порядке.
Она выглядела неважно, и я не знала, почему она не хотела поделиться со мной тем, что её беспокоит. Правда, я не имела права жаловаться. В конце концов, я до сих пор не рассказала ей о том поцелуе.
– Мне надо в туалет, – пробормотала я после пары минут молчания.
– Ещё пару минут посижу.
Я засомневалась, размышляя, можно ли её оставить, но в любом случае она не будет одна. В конце концов, Ромеро глаз с нее не спускал, а все потому, что у Луки взыграл собственнический инстинкт.
Я направилась к туалетам, стараясь не сорваться на Чезаре, который следовал неотступно, как назойливая тень. Вернувшись через пару минут, я просто обалдела. Чезаре придерживал Арию, которая стояла, пошатываясь, а Ромеро втыкал нож в ногу какого‑то подонка.
– Ты пойдёшь с нами. При попытке бежать – умрешь, – прорычал Ромеро.
– Ария? – прошептала я. Сердце у меня в груди бешено стучало. Похоже, она меня не слышала.
– Возьми её напиток. Но не пей, – велел мне Чезаре.
Я подхватила стакан, слишком потрясенная всем увиденным, чтобы разозлиться на повелительный тон.
Мы прошли к чёрному входу и спустились в подвал. Ария едва стояла на ногах. Я шла рядом. Когда мы вошли в помещение, похожее на офис, я увидела Маттео, который уселся в кресло. Он уставился на меня, прежде чем оценить всю картину, и тут же вскочил с места.
– Что случилось?
– Вероятно, наркотики, – ответил Ромеро.
Наркотики? Я посмотрела на урода, накачавшего наркотиками мою сестру. Я хотела немедленно разобраться с ним, и выражение лица Маттео ясно дало понять, что моё желание исполнится. В его глазах читалось обещание. Я понимала, что это ненормально, но почему‑то его взгляд вызывал во мне ещё большее желание поцеловать его.
Что‑то было со мной не так.
Нас с Арией выставили еще до того, как Лука и Маттео принялись за этого урода, Ромеро вывел нас через чёрный вход к машине. У меня защемило сердце, когда я села на заднее сиденье и осторожно положила голову Арии себе на колени. Она казалась такой беспомощной! Я гладила её по волосам, слушая её бессвязный бред. Сама мысль о том, что кто‑то хотел причинить ей боль, до чертиков напугала меня. Наверное, впервые я была рада тому, что у меня есть телохранители. Без них этот больной уёбок мог бы похитить и изнасиловать Арию. Но я знала, что он получит по заслугам, и, как ни странно, была не против. Я ненавидела мафию и её законы, но в данный момент не могла сочувствовать человеку, напавшему на мою сестру. Он получил по заслугам! Ещё одним признаком того, какое сильное влияние оказала на меня наша среда, признак того, как глубоко я увязла в насилии. Я не могла выбросить из головы выражение лица Маттео, эту вспышку азарта, когда он вытащил свой нож, не дожидаясь, пока мы с Арией покинем комнату. Они с Лукой оба были монстрами. И кто из них двоих опаснее – большой вопрос. Но хуже всего то, что часть меня чувствовала влечение к темной стороне Маттео.