Страница 128 из 383
– Осторожно, – прошипел Энцо, близко наклонившись к лицу Раффаэле. – Или ты хочешь потерять еще один палец? Данте не позволит тебе пришить его обратно.
Раффаэле покраснел, но не решился сказать в ответ какую‑нибудь гадость, хотя по выражению его лица было ясно, что он очень хотел.
Я сделала шаг в раздевалку и остановилась.
– Ничего, если я поговорю с вами недолго? – спросила я собравшихся девушек. Их было десять, все разного возраста: от позднего подросткового – по крайней мере, я на это надеялась – до максимум тридцати лет. Некоторые из них удовлетворяли вкус тех, кому нравилась соседская девчонка, чирлидерша, в то время как другие были более экзотичными. Почти все щеголяли силиконовыми сиськами. Выражения их лиц разнились от подозрительного беспокойства до откровенного испуга. Словно в срежиссированной постановке, они искали глазами Раффаэле, молча спрашивая у него разрешение. Я видела, насколько ему это нравится, по его самодовольной ухмылке и по тому, как он гордо напыжился.
– Я хочу поговорить с девушками наедине, – твердо сказала я ему.
– Но…
– Никаких «но», – оборвала я, и Энцо тут же схватил Раффаэле за шкирку и вытолкнул наружу, а затем сам последовал за ним и закрыл дверь, чтобы я осталась наедине с девушками. Я сосредоточила свое внимание на тех, кто сейчас побросал все свои дела и наблюдал за мной. – Может, вы представитесь? Имя, возраст, как давно работаете на Синдикат.
Я кивнула маленькой девочке‑азиатке в углу, когда стало ясно, что никто из них не собирается начинать. После этого все они вроде бы расслабились и заговорили. К моему облегчению, самой юной девушке было уже двадцать лет, если она не врала насчёт своего возраста.
– Как с вами обращаются?
Опять тишина.
– Синдикат обращается с нами очень хорошо, – сказала девушка по имени Аманда.
– Я хочу правды. Раффаэле относится к вам с уважением?
Несколько девушек удивленно переглянулись, и наконец одна из них произнесла:
– Мы шлюхи. Вряд ли кто‑то будет относиться к нам с уважением. Раффаэле не исключение.
– Он не самый худший.
– Это твое мнение, а не мое.
– Да заткнись!
Я подняла руки, и девушки замолчали.
– Хорошо. Кто хуже, чем Раффаэле?
– Некоторые клиенты избивают нас. И Томмазо тоже хочет разных мерзостей.
Это не стало неожиданностью. Биби не обо всем мне рассказывала, но кое‑чем она со мной поделилась, и эти подробности заставили мой желудок сжаться.
– Мне нравится пожестче.
– Тебе все нравится, а вот мне нет.
– О, спустись на землю. Они покупают твое тело, так что сами решают, что с ним делать.
– Ты говоришь, как Раффаэле.
– Ладно, ладно, – прервала их я. – Что именно делает Раффаэле?
– Он наш сутенер. Он проверяет нас, прежде чем решить, достаточно ли мы хороши для того, чтобы здесь работать. И он следит за тем, чтобы мы делали клиентов довольными. И если мы этого не делаем, он наказывает нас.
– Я полагаю, проверки означают, что он спит с вами?
– Трахает нас, как ему нравится, как угодно.
– И что именно он делает, чтобы наказать вас? – спросила я, но кровоподтеки, которые девушки собирались замаскировать макияжем до того, как я вошла, говорили сами за себя.
– Он шлепает нас или трахает по‑настоящему жестко. Или, бывает, отправляет в один из борделей на окраине города.
– Там клиенты ещё хуже. Они пьяные, грубые и жирные.
Я сделала глубокий вдох.
– Хорошо. Есть что‑то хорошее, что вы можете мне рассказать?
– Платят хорошо. Я могу купить красивую одежду и снять хорошую квартиру. Без этой работы я бы никогда не смогла этого сделать.
Многие девушки закивали, и я попыталась успокоиться. Все они начали работать проститутками по собственной воле и зарабатывали больше денег, чем большинство людей, имеющих высшее образование. Я ещё немного поговорила с ними и попросила их сообщать мне, если какой‑нибудь клиент будет слишком жесток. Они пообещали, но я не была уверена, не сказали ли они это только ради того, чтобы я отвязалась. Я должна поговорить с Лео и Раффаэле об этой ситуации.
Когда вышла из раздевалки, Энцо меня поджидал у дверей.
– Где Раффаэле?
Энцо кивнул в сторону бара.
– Он отправился обижаться. Этого паренька уже давным‑давно устранили бы из Синдиката, если бы не его отец. Бесполезный мудак. – Он прикрыл рот. – Я извиняюсь за грубость.
– Не нужно. Я слышала и похлеще.
На его лице отразилось удивление. Довольная тем, что добилась определенного успеха с людьми Данте, я направилась к Раффаэле. Он сидел на одном из барных стульев, потягивая то, что было похоже на мартини.
– Не слишком ли рано начинать с алкоголя?
Раффаэле опорожнил свой стакан.
– Мы мафия, а не монастырь.
– Я все равно была бы признательна, если бы в рабочее время все оставались трезвыми.
– Может быть, тебе одного стакана и достаточно, чтобы напиться, но я умею пить. Я не избалованная бабенка.
– Раффаэле, – резко прозвучал голос Данте.
Я обернулась, когда Данте подошел к нам, от него исходили волны злости. Холодный взгляд сверлил Раффаэле, который быстро соскользнул с барного стула и встал. На смену его самодовольному высокомерию пришла нервозность. Энцо угрожающе ухмыльнулся. У меня создалось впечатление, что он постоянно держал Данте в курсе того, как до сих пор шли дела.
Данте остановился прямо перед Раффаэле, уставившись на него с выражением неприкрытой жестокости.
– Если услышу от тебя еще хоть одно неуважительное слово, я нарежу тебя на маленькие кусочки и скормлю собакам твоего отца. Это понятно?
– Да, – торопливо ответил Раффаэле. Он повернулся ко мне. – Я прошу прощения, если обидел тебя. – Он казался искренним, но в его глазах было что‑то мстительное и враждебное.
Данте наконец взглянул на меня.
– Я хочу с тобой поговорить.
Мы направились к моему кабинету. Данте закрыл дверь. Прежде чем он успел что‑нибудь сказать, я пробормотала:
– Энцо позвонил тебе?
– Энцо не нужно было мне звонить. Я изначально собирался проведать тебя. Хочу убедиться, что твой первый день проходит гладко.
Я с сомнением посмотрела на него.
– Почему ты так удивлена?
– Потому что до сих пор ты не производил впечатление заботливого мужа.
Данте ничего не ответил, только посмотрел на меня холодным взглядом.