Страница 24 из 89
Глава 9
Немного ранее. Императорская южная школа
В шикарной приемной ректора царила тишина. Замерев на краешке стула для посетителей, худощавая женщина встревоженно наблюдала за стройной красавицей-блондинкой. Презрительно кривя губы, та поливала из маленькой лейки многочисленные цветы.
Наконец-то закончив, личный помощник ректора Александра Рябцева поставила лейку в шкафчик, посмотрела на коллегу.
— Ненавижу это занятие, — брезгливо поморщилась она, неторопливо подошла к рабочему столу, уселась и равнодушно поинтересовалась: — Мам, ты зачем пришла-то? С отцом проблемы?
— Да что с ним сделается. Лежит, на протезах ходить отказывается, — Авдотья Никитична обреченно махнула рукой. Затем просительно улыбнулась и тихо проговорила: — Я тебя увидеть хотела, на работе ведь только изредка и встречаемся. Как живешь-то одна, доченька? Как спишь, как кушаешь? — в голосе матери слышалась искренняя тоска.
Двадцатипятилетняя красавица недовольно скривила губы. Потом, пренебрежительно усмехнувшись, ответила:
— Нормально живу. Но, надеюсь, скоро будет еще лучше.
Главный бухгалтер знаменитой на всю страну школы быстро глянула на запертую дверь, нервно сцепила пальцы и негромко спросила:
— Сашенька, а ректор когда из Москвы должен вернуться?
— Обещал сегодня после обеда, — Александра лениво крутанула на столешнице ручку.
— После обеда, — эхом повторила Авдотья Никитична. Вновь настороженно глянув на дверь, попросила: — Поговорить бы нам.. серьезно.
Скорчив недовольную мину, Александра демонстративно потерла камень на кольце. Едва замерцал призрачно-голубоватым светом защитный полог, девушка вопросительно приподняла идеально очерченную бровь.
Подавшись вперед, встревоженная мать горячечно зашептала:
— Родная моя, может, ты зря это затеяла? Душа у меня изболелась. Как бы беды не вышло с этой Метельской, — женщина машинально потерла ладонью впалую грудь. Глубоко вздохнув, умоляюще попросила: — Остановись! Еще же не поздно все прекратить!
Александра, прищурившись, посмотрела на мать. Выдержав паузу, с присущим ей высокомерием поинтересовалась:
— И как ты это представляешь?
Не почувствовав подвоха, Авдотья Никитична радостно вскинулась.
— Просто скажешь Роману, что передумала. Он, хоть и начальник охраны, а за тобой же как бычок на веревочке ходит, послушается и не пикнет. Снимет запрет на вход для Метельской, все и кончится, — она уверенно кивнула в такт своим словам и с мольбой продолжила: — Девочка моя, не будет тебе счастья от этих шести миллионов. Пусть и вынуждена я в этом году уйти не пенсию, но не тревожься, голодать не придется. У тебя зарплата хорошая, мы с отцом за жизнь сколько-то скопили, проживем как-нибудь. Малышка моя, предчувствие у меня плохое. Не о себе тревожусь — о тебе!
Нарочито медленно поднявшись, красавица встала около стола. Скрестив руки на груди, окинула родственницу полным презрения взглядом и процедила:
— Ты говорила, что любишь меня. Выходит, мама, ты врала мне всю жизнь?
— Кровиночка моя, ты что? — потерянно пробормотала женщина. — Я же всем сердцем..
Стремительно приблизившись, Александра нависла над матерью и с угрозой зашипела:
— Ой ли? Не ты ли шесть лет назад законопатила меня в эту дыру? — пренебрежительно скривившись, тоненько запищала: — Доченька, у нас такое тепленькое местечко освободилось! Зарплата отличная, работа легкая! Я похлопотала, тебя возьмут! — она с отвращением поморщилась. — А теперь ты рушишь мои планы и хочешь, чтобы я здесь всю жизнь пахала? Жила в нищете? Это так выглядит великая материнская любовь?
— Доченька, ты же у меня одна. Я все для тебя делаю, — на грани слышимости прошептала разом поникшая Авдотья Никитична.
— Не заметно, — зло процедила Александра. — Ты убеждала, что здесь легко найти обеспеченного мужа. Однако сколько я тут торчу, что-то так никто и не нашелся, — девушка с ядовитой ухмылкой развела руками и внезапно зло выдохнула: — Гад наш ректор! Тоже мне, борец за репутацию школы выискался! Вы там сидите в вашей бухгалтерии и думаете, что у меня отбоя нет от кавалеров? — красавица нервно заходила по приемной. — Ну да, конечно! Так же, как и остальным сотрудникам, в сторону титулованных молокососов мне даже дышать запрещено, а уж принимать знаки внимания и подавно. Сразу уволит с волчьим билетом*. Сволочь! — она отчетливо скрипнула зубами.
— Сашенька, ну тебе ведь достойные мужчины предлагали выйти замуж. И не раз, — робко напомнила Авдотья Никитична и примирительно добавила: — Сама же всех отвергаешь.
— Те, что для тебя достойные, для меня — неудачники и нищеброды. Я заслуживаю гораздо большего, чем стать женой простолюдина, — ледяным тоном отчеканила красавица. Резко развернувшись, она уселась за рабочий стол и негромко, но уверенно продолжила: — Мои лучшие годы уходят, и я не желаю гнить в этой школе до старости, надеясь на чудо. Это для тебя шесть миллионов огромные деньги, а в столице их хватит лишь на первое время, пока не налажу личную жизнь. И если ты меня действительно любишь, то поможешь получить эти жалкие гроши.
— Конечно, родная, помогу. Если ты решила уехать, так тому и быть, — с затаенной тоской откликнулась любящая мать. Помолчав, с тревогой поинтересовалась: — А с Ромкой-то что? Он ведь серьезно жениться на тебе планирует.
Александра, грациозно закинув ногу на ногу, ехидно усмехнулась.
— Да плевать, что там Роман Антонович планирует. Завтра ты выведешь деньги, я сразу же уволюсь и уеду, а он пусть поступает как хочет.
Устало поднявшись, Авдотья Никитична с любовью посмотрела на дочь. А после тихонько спросила:
— А как же я?
— А что ты? — красавица недоуменно пожала плечами. — Ты же говорила, что глаза болят от компьютера, работать тяжело. Вот и увольняйся, раз накопления есть. Сиди дома, борщи отцу вари, — немного подумав, пообещала: — Как устроюсь, может, и к себе вас заберу.
— Это было бы очень хорошо, — обрадовалась женщина. — Если Метельская сегодня не появится, завтра утром деньги будут у тебя.
— Отлично! — довольно заулыбалась Александра. — Ты иди, мне работать надо, — отвернувшись к монитору, она моментально позабыла о стоящей рядом матери.
А та, с нежностью прошептала:
— Я люблю тебя, доченька, — и покинула приемную ректора.
Главный бухгалтер Императорской южной школы аккуратно прикрыла за собой дверь и неторопливо пошла по широким пустынным коридорам. Студенты находились на парах, и ничто не мешало ей спокойно размышлять.