Страница 7 из 262
— Можешь ли ты сказать, что мы с тобой друзья? — спросил Кнауф, протягивая руку к очередной керамической кружке пива. На этот раз он проглотил только половину содержимого, пролив большую часть остатка, и поставил сосуд обратно на стол.
— Если ты хорошенько заплатишь мне, я готов назвать тебя братом, — ответил Мюллер, изо всех сил сдерживая смех. Но наполовину пьяный Кнауф не различил иронии в голосе наёмника. Торговец схватил Мюллера за руку и умоляюще взглянул ему в лицо.
— Ты бы убил ради меня? — прошипел купец. На этот раз Мюллер не стал сдерживать смех.
— Ради клыков Ульрика, Герхард! — сказал наёмник. — Кого ты способен ненавидеть настолько, чтобы желать его смерти?
Мюллер снова засмеялся и опустошил очередную кружку пива.
— Охотника на ведьм, — прошептал Кнауф.
Он посмотрел по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь.
— Ты читал что-то запрещённое? — спросил Мюллер полушутливо. Но выражение страха в глазах Кнауфа сдуло улыбку с лица наемника. Он поднялся со стула и уставился на торговца. — Сорок золотых крон, — объявил наёмник, отвернувшись. На лице Кнауфа появилось выражение радости и надежды. — А что касается парней, им платишь по десять. Каждому.
Мюллер отошел от стола и направился в сторону главного зала пивной.
— Куда ты идёшь? — спросил Кнауф тонким голосом.
— За Хоссбахом и остальными, — ответил Мюллер. — Возможно, мне удастся что-нибудь разузнать о нашем друге.
Наемник успел сделать несколько шагов, прежде чем пьяные руки Кнауфа ухватились за его пальто.
— Как ты собираешься это сделать? — зашипел Кнауф.
Мюллер вырвался из рук торговца. Он указал пальцем на дальний конец пивной, где непристойные песни и вопли насмешливого негодования отмечали толпу, собравшуюся в мрачном восхищении вокруг человека, прибывшего в Кляйнсдорф вместе с охотником на ведьм.
— Да как? Поговорю с его лакеем. — Мюллер покачал головой, когда Кнауф начал протестовать. — Оставь это мне. Почему бы тебе пока что не пойти домой и не приготовить золото?
Наёмник не стал ждать, когда Кнауф последует его совету, а зашагал дальше через пивную, взяв по дороге из рук пышногрудой барменши металлическую кружку.
— Иногда они признаются сразу, — говорил Штренг, когда Мюллер незаметно присоединился к аудитории слушателей. — Это худший итог из возможных. Остается только повесить их или сжечь — самых отъявленных. — Штренг прервался, чтобы улыбнуться женщине, сидящей на его колене.
— Так как же вы находите ведьму? — прервал Мюллер веселье Штренга. Тот взглянул на наёмника и нервно усмехнулся.
— Не я. Это работа храмовника. Матиас находит их, а потом я заставляю их покаяться. Таким образом, всё проходит как должно: Храм сжигает их грязные вещи, и все довольны. — Штренг вернулся к разговору с приятелями.
— Значит, твой хозяин приехал в Кляйнсдорф в поисках ведьм? — снова перебил его Мюллер.
Штренг покачал головой и посмотрел на человека, упорно мешающего ему хорошо провести время.
— Во-первых, Матиас Тульманн не мой хозяин. Мы с ним партнёры, вот и всё. Во-вторых, мы на пути в Штирланд. В Штирланде много ведьм. — Штренг насмешливо фыркнул — Ты и впрямь думаешь, что мы пересекли половину Империи для того, чтобы приехать сюда? — Штренг рассмеялся. — Я не потрудился бы и поле перейти, чтобы попасть в это крысиное гнездо, — сказал он. — Разве что ради такой прекрасной компании, как эта, — добавил он, обращаясь к местным жителям, собравшимся вокруг.
И Штренг снова занялся хихикающим созданием, сидящим на его колене. Мюллер протиснулся сквозь толпу прихлебателей и направился к выходу из холла. Наёмник заметил знакомое лицо в толпе и помахал человеку, подзывая его. Молодой худощавый мужчина со сломанным носом и бледным шрамом на предплечье подошёл к Мюллеру. Тот сдернул с его головы шляпу, украшенную цветами, и швырнул её через толпу.
— Иди, возьми Гюнтера и Хоссбаха, — прорычал Мюллер. — Я нашёл нам кое-какую работенку на ночь.
Злость, появившаяся было в глазах молодого человека, исчезла при упоминании о работе. Ролл отправился на поиски товарищей. Мюллер в последний раз оглядел толпу вокруг Штренга, после чего покинул зал.
Наёмник узнал все что нужно. Охотник на ведьм всего лишь был в Кляйнсдорфе проездом — проблем можно не опасаться. Как и все другие задания, которые он выполнял для Герхарда Кнауфа, это вряд ли будет достаточно сложным, чтобы называться «работой».
Из толпы внизу послышались радостные возгласы, когда маленький мальчик взобрался на массивный столб в центре площади и водрузил венок из цветов на позолоченный череп на вершине.
Рейнхардт фон Лихтберг завидовал мальчику, глядя на его ловкость. Аристократ держался за внешнюю стену гостиницы, в тридцати футах над площадью. Для стороннего наблюдателя он мог выглядеть как большая коричневая летучая мышь, цепляющаяся за стену пещеры. Но никто не смотрел на Рейнхардта, по крайней мере, пока. Те немногие гуляки, которые подняли головы к небу, наблюдали, как мальчик спускается по шесту, с гораздо меньшей бравадой, чем при подъёме. Тем не менее, угроза обнаружить себя не давала Рейнхардту прямо сейчас заглянуть в комнату.
Медленно, осторожно он перебирал пальцами от одной ненадежной опоры к другой. Всего в нескольких футах находилось нужное ему окно. Было легко определить, какую комнату занимал убийца: только в ней горел свет. Рейнхардта почему-то не удивило, что охотник на ведьм снял комату на верхнем этаже гостиницы. Одно последнее испытание, одно последнее препятствие, прежде чем он сможет отомстить.
Наконец он достиг окна. Рейнхардт уставился сквозь стекло, впервые за шесть месяцев увидев человека, который разрушил его жизнь. Убийца сидел на деревянном стуле перед маленьким столиком. Он отрезал куски от большого жареного гуся, рядом стояла оплетённая бутылка вина.
Рейнхардт мгновение наблюдал, как ест чудовище, выжигая ненавистный образ человека в своей памяти. Он надеялся, что еда достаточно хороша, так как она станет последней в жизни охотника на ведьм.