Страница 233 из 262
— Не все в нашем отряде столь распущенны, чтобы пренебрегать клятвой и долгом только потому, что их неприятно исполнять! — заявил Хаусснер и, захлопнув томик, ткнул пальцем в истерзанные тела Киппса и его жены. — Эти еретики посмели сегодня солгать в лицо святым слугам Зигмара. Я не мог допустить такого пренебрежительного отношения к Храму. И я вырвал истину из их лживых уст!
Развернувшись, Педер махнул рукой флагеллантам, возившимся у лестницы. Матиас разглядел крохотное существо, привязанное там, — это оказалась перепуганная девочка от силы лет восьми. Хаусснер махнул помощникам, и один из флагеллантов задрал подол платьица — вместо одной из ножек там обнаружилось черное блестящее копыто. При виде мутации ребенка Зилья охнула от ужаса. Матиасу и самому едва не стало дурно.
— Эти еретики отправятся на виселицу за укрывательство подобной мерзости! Но сначала из их лживых ртов вырежут гнусные языки, чтобы они больше не смогли богохульствовать против Владыки Зигмара!
Один из помощников Хаусснера направился к Киппсу, сжимая в руках жуткого вида металлические клещи.
— И мы очистим это селение от мутантской скверны! — продолжал бушевать Педер. — Способом, предписанным святой волей Зигмара! Через костер!
Повинуясь его жесту, флагелланты, дожидавшиеся с факелами, подожгли груду сена. Матиас понял, что обломки мебели чем-то облили — смолой или маслом, судя по тому, как резко они вспыхнули. Флагелланты подняли лестницу вместе с привязанной к ней девочкой и понесли к огню. Малышка зашлась криком.
— Прекрати это, Хаусснер! — рыкнул Матиас, хватая фанатика за плечо.
Эрхардт загородил путь тем, кто тащил лестницу, и, глядя на его внушительную тушу в гвардейских доспехах, даже сумасшедшие нищие монахи поняли, какую нешуточную опасность представляет меч в его руках.
— Странно слышать подобные вещи от охотника на ведьм. — Матиас обернулся и увидел Кригера — тот наконец соизволил показаться из теней, чтобы поддержать жестокий замысел Хаусснера. — Брат Педер исполняет одну из наиважнейших обязанностей нашего ордена — уничтожает мутантов и тех, кто предоставляет им укрытие. Я не сомневаюсь, что и вы, брат Матиас, охотник со стажем уже не раз устраивали подобные казни.
Тульманн кожей чувствовал шок Зильи, и тот обжигал хуже всякого костра. Она понимала умом, чем Матиасу приходится заниматься по долгу службы, но одно дело — абстрактно представлять подобные вещи, и совсем другое собственными глазами видеть весь этот ужас и жестокость.
— Не так, — прорычал Матиас и снова вспомнил ту девочку из Зильбермунда, которой Вейхс якобы лечил искалеченную ногу своими отвратительными препаратами. Она тоже была совсем маленькой и невинной, но порча Хаоса проникла в ее плоть. И Матиас отправил ее на казнь, понимая, что другого пути нет. Но он приказал напоить ребенка до полной потери сознания, чтобы та не почувствовала ни боли, ни страха. Этим его методы разительно отличались от осознанной жестокости Хаусснера. — Я никогда не поступал подобным образом.
— Это существо — мутант и должно быть уничтожено! — огрызнулся Педер. — Ты и сам это знаешь! Отзови своего громилу-еретика, и да свершится воля Владыки Зигмара!
— Матиас, не позволяй ему этого сделать! — В голосе Зильи слышалось столько ужаса и боли, что сердце охотника обливалось кровью.
Госпожу Маркову пугало не разворачивающееся на ее глазах зрелище — она боялась, что ее любимый человек останется стоять в стороне и позволит действу продолжаться.
— Мы отыщем и всех остальных! — заверещал Хаусснер. — В какой бы дыре они ни прятались, в какую бы яму ни зарылись, мы отыщем всякую мерзость до единой!
Тульманн покачал головой:
— С этим фанатиком невозможно разговаривать. Кригер, можно тебя на пару слов?
— Если ты считаешь, что в этом есть какой-то смысл… — откликнулся Кристоф. — Однако предупреждаю сразу — я считаю свою душу куда более ценной, чем чары… — охотник взглянул на Зилью и ухмыльнулся, — дамы.
Матиас подавил накативший было гнев. Кригер умышленно его подначивал, вынуждая потерять самообладание. И Тульманн не собирался позволять ему перехватить инициативу.
Охотники отошли в сторонку, и Матиас, понизив голос так, чтобы Хаусснер его не слышал, заговорил:
— Мы не можем позволить брату Педеру это сделать. Он со своим фанатизмом сорвет нам все расследование. На кону сейчас стоит куда больше, чем сожжение одного жалкого мутанта.
— Он просто выполняет свой долг, — ответил Кригер. — Я полагал, что ты оценишь его рвение. К тому же вряд ли здесь всего один мутант. Брат Педер допрашивал еретиков достаточно тщательно, и выяснилось, что несколько семей в Вирмватере укрывают мутантов на чердаках и в подвалах.
Эта информация позволяла сделать один вывод, и Матиас надеялся, что его хватит, чтобы достучаться до разума Кригера.
— Ты ведь понимаешь, что это значит? Это значит, что где-то есть источник скверны, отравляющей людей. Возможно, отравление искажающим камнем. Даже остаточных следов его в земле или воде хватит, чтобы отравить урожай, а если где-то здесь искажающий камень…
— Значит, и логово скавенов, которое мы ищем, может быть неподалеку, — заключил Кристоф. — Вполне жизнеспособная теория, брат Матиас.
— Зерндорфф отправил нас искать «Das Buch die Unholden», — напомнил Тульманн, — а не очищать задворки Рейкланда от мутантов. И я не думаю, что наш будущий лорд-протектор сильно обрадуется, если мы упустим столь желанную добычу.
Кригер улыбнулся и кивнул:
— Хороший ход, брат Матиас. Умеешь ты грамотно определять приоритеты. — Улыбка Кристофа стала шире. — По правде говоря, до мутантов брата Педера мне нет никакого дела. Я поддерживал его лишь потому, что мне показалось, что ты слишком уж дружелюбен с этим мужичьем. И я подумал, не начнешь ли ты использовать свое влияние на них…
— Чушь, — отрезал Матиас.
Кригер, конечно, был законченным интриганом и подлецом, но подозрения в том, что он и сам использует столь гнусные методы, оскорбило Тульманна до глубины души.
— Чушь, в самом деле, — согласился Кригер, — теперь мы все будем в одной лодке. После сегодняшней эскапады брата Педера крестьяне начнут бояться всех, кто носит черную форму. Как и должны были бояться с самого начала.
— А что насчет брата Педера? — не отступил Тульманн.