Страница 144 из 262
Глава пятая
Встающее солнце выглядывало сквозь облака, висящие над Вуртбадом. Город начинал шевелиться, медленно, как раненый зверь. Открывались двери, крепко запертые на ночь, распахивались ставни, впуская тусклый серый свет занимающегося утра. Угрюмые мужчины покидали дома, чтобы заняться дневными делами. С главных улиц доносился грохот тележек — купцы развозили товары в те районы, где кто-то еще мог себе что-то позволить. В многочисленные вуртбадские конюшни везли овес и сено, по тавернам — вино и пиво. Болезнь, свирепствующая в городе, еще не до конца погубила всякую торговлю — пока что изменились только цены. Пройдут недели, прежде чем жадность окончательно победит порядочность и большая часть купцов озвереет настолько, чтобы задрать цены до небес.
Матиас Тульманн брел по просыпающейся улице тяжелым шагом. Дважды он едва не свалился в сточную канаву — поношенные сапоги скользили по сырой от росы мостовой. После стычки в библиотеке Коля Матиас собрал остальных охотников Мейссера и объяснил, что необходимо сделать. Меньше, чем через час от дома волшебника не осталось ничего, кроме груды дымящихся развалин. Матиасу хотелось верить, что книга Клаузнера сгорела со всеми прочими пожитками Вольфрама, но его не оставляло дурное предчувствие, что гримуар по-прежнему цел.
Рядом с охотником держалась изящная Зилья Маркова. Ее статную походку портила хромота — женщина была ранена в драке с Сиббечаем. Матиас попытался убедить ее вернуться к отцу и залечить синяки, но Зилья только отмахнулась.
— Ваше устремление мне ясно, — заметил охотник, когда они свернули за угол и вышли на улицу, ведущую к «Семи свечам». — Вам не стоит бояться, что Мейссер как-то повлияет на меня. Уверяю вас, ему на это ума не хватит. Могу вас также заверить, — голос Матиаса похолодел, — что мной не так-то легко манипулировать.
— Простите меня, герр Тульманн, — ответила Зилья. — Я достаточно пообщалась с капитаном Мейссером и его ухарями и полагала, что все охотники на ведьм — бесхребетные трусы, предпочитающие, чтобы вместо них подставлял спину кто-то другой. Увы, ваш характер идет вразрез с моим предположением, и мне предстоит многое обдумать, прежде чем я смогу сделать какие-то выводы.
— Вы говорите откровенно, — ответил тот. — Но я не стою того, чтобы долго меня оценивать. Я просто скромный слуга Владыки Зигмара и ничего более. И не судите ваших храмовников так строго, многие из них — славные и честные люди. И если они не кажутся таковыми, то винить стоит их командование.
Матиас споткнулся — усталость начала брать свое. Зилья поймала его за пояс, помогая восстановить равновесие, и охотник слабо улыбнулся ей. Почувствовав, что он снова твердо стоит на ногах, госпожа Маркова разжала руку.
— Вам нужно отдохнуть, брат Матиас, — заявила она, — от вас никакого толка не будет, когда вы на ногах не стоите. А вы и впрямь не стоите, поверьте моему слову.
Охотник обернулся, глядя молодой женщине в глаза. Ее уцелевший телохранитель, державшийся в нескольких шагах от них, тоже замер, не предпринимая попыток приблизиться к своей хозяйке.
— Есть две вещи, госпожа Маркова, — отрезал Матиас мягким, но решительным тоном. — Во-первых, дел у нас ещё много, и выполнить их за нас некому. День не будет длиться вечно. Только полный идиот пойдет делать то, что нам нужно, после захода солнца. Во-вторых, зовите меня Матиасом. Вы заслужили право по меньшей мере на это, спасая мою потрепанную шкуру от вампира. «Брата Матиаса» оставьте жеманным кретинам вроде Мейссера.
— Хорошо, Матиас, — ответила Зилья, — но объясните мне, почему вы взваливаете на себя столько ответственности? Вы же не настолько тщеславны, чтобы считать себя единственным на весь Вуртбад, кто может сделать то, что нужно?
Тульманн покачал головой:
— Я увидел достаточно, чтобы понимать, что в вашей хорошенькой головке есть мозги, пускай там и не хватило здравого смысла не лезть в лапы к вампиру, — ответил он. — Но вы — не из ордена Зигмара. Вы — представитель светской власти, а не посланница Храма. Выискивать убежища вампиров учат охотников на ведьм, а они вам не подчиняются. К тому же вы точно так же устали, как и я, и синяков на вас не меньше. — Он поднял руку, обрывая все возможные возражения. — Не позволяйте Мейссеру вас одурачить, под его командованием хватает достойных и разумных людей. Есть какая-то жестокая ирония в том, что им приходится подчиняться этой коварной жабе, но боги тоже не обделены чувством юмора.
— Если действительно есть такие люди, то нужно назначить командиром кого-то из них, — не сдавалась Зилья.
Матиас со вздохом покачал головой:
— Мейссер позволяет мне командовать, потому что я — человек со стороны. Эта скотина меня боится, вот в чем дело. А если я поставлю во главе отряда кого-то из здешних охотников, Мейссер задавит его и начнет командовать сам. Из-за этого паразита, — добавил Тульманн мрачно, — четверых сегодня похоронят, а один, видимо, на всю жизнь останется калекой. По-моему, капитан Мейссер уже достаточно дел наворотил, не находите?
Он зашагал вперед, и Зилья поспешила следом за ним.
— Прошлой ночью, когда вампир сбежал… — Она заглянула Матиасу в лицо. — Вы же не стали бы…
— Убивать его? — невесело усмехнулся охотник. — Видит Зигмар, я этого хотел. Но это было бы абсолютно эгоистично с моей стороны. Тогда мной двигала исключительно ненависть, а не желание восстановить справедливость во имя тех, кто погиб из-за глупости капитана.
— Мотивы разные, но исход-то один, — заметила Зилья.
— Нет, — возразил Матиас. — Причины людских поступков важны не меньше самих поступков. Благородные намерения могут послужить оправданием самых жутких грехов, а ненависть и жадность способны очернить даже высшие достижения.
В конце улицы показалась вывеска «Семи свечей», и Матиас улыбнулся.
— Я остановился здесь, — сообщил он Зилье. — Сейчас заберем Штренга и поспешим обратно в дом капитула.
— У этого вашего помощника есть навыки, способные пригодиться в нашем деле? — поинтересовалась госпожа Маркова.
— Навыков, может, и нет, а вот опыт определенно имеется, — откликнулся Матиас. — Мы вместе сражались с подобными монстрами, и я знаю, что в нужный момент он не отступит. Не всякому хватит храбрости противостоять немертвым, не говоря уже о том, чтобы искать по кладбищам их логова. Поэтому я хочу, чтобы Штренг отправился с нами. — Он умолк, подбирая слова. — Если, конечно, у него не настолько жестокое похмелье, чтобы он чувствовал себя еще хуже, чем я.