Страница 121 из 262
— Я к такому не привыкла, — заявила Вира, силясь вернуть себе прежний, надменный и упрямый тон. — Мне платят за то, чтобы я снимала одежду. Я никогда еще не платила за привилегию снять ее самостоятельно.
— Вам стоит поменять постельное белье, — откликнулся чумной доктор, заканчивая осматривать комнатку.
Молодая шлюха развязала шнуровку корсажа, обнажая бледную кожу. Доктор прошел мимо, не обращая внимания на частичную наготу девушки, и пристроил сумку на столик.
— В такой грязи могут скопиться всевозможные болезнетворные жидкости.
Он вытащил набор пугающего вида зажимов и распаторов. Увидев эти жуткие инструменты, Вира побледнела так, что ее лицо почти сравнялось цветом с бельем. Доктор снова повернулся к девушке, и та поежилась под взглядом стеклянных глаз. Ей было бы куда легче, если бы она видела вожделение, отчаяние, да хотя бы ненависть на лице этого человека, но маска наглухо скрывала любые проблески эмоций.
— Вытяните руки, — велел чумной доктор. — Разведите их в стороны.
— Это просто кашель, — запротестовала Вира, но тем не менее подчинилась. — Я была поздно вечером на улице… с другом, который не смог дождаться, пока мы зайдем в дом. Пройдет.
— Возможно, — протянул приглушенный голос.
Доктор отошел от стола, держа в руках длинный, похожий на иглу ланцет, и Вира содрогнулась. Доктор медленно обошел вокруг кровати, и впрямь похожий на стервятника, подбирающегося к найденной падали в ожидании трапезы. Легкие девушки наполнил аромат сирени, исходивший от клюва маски. Вира поморщилась, когда холодное острие ланцета коснулось ее кожи, заставляя поднять руку. Краем глаза Вира заметила, как клюв маски движется вверх-вниз. Интересно, что увидел доктор?
— Боюсь, герр Кемпер напрасно всех переполошил, — продолжила Вира, мысленно проклиная надоедливого хозяина, которому взбрело в голову позвать этого человека.
Она не сомневалась, что у нее обычная простуда. Мысль о том, что болезнь может оказаться чем-то большим, казалась девушке слишком ужасной.
Чумной доктор возвратился к столу, и Вира с облегчением увидела, как он убирает зловещие инструменты обратно в сумку. Затем стервятничий клюв маски снова обернулся к девушке.
— Опустите руки и одевайтесь.
Вира шумно выдохнула, не скрывая облегчения, и принялась завязывать шнуровку.
— Выходит, я здорова? — рискнула спросить она, не сумев сдержать эмоций.
Доктор вытащил из сумки небольшой пузырек.
— Возможно, — повторил он. — Внешних признаков болезни я не нашел, но этот кашель меня беспокоит, Он может означать, что жидкости в вашем теле не в порядке. — Доктор сжал пузырек в руке.
Стоило ему шагнуть поближе, как Виру охватил новый приступ беспокойства, еще более сильный, чем предыдущий.
— Что это? — спросила девушка, не отрывая глаз от мутной склянки.
— Целебные пары, — раздалось в ответ. — Они восстановят гармонию в жидкостях вашего тела. Боюсь, вам стоит положить поближе тряпку. И искренне надеюсь, что вы не очень плотно позавтракали сегодня.
Вира подавила накативший кашель и нервно улыбнулась.
— Что я должна делать?
Несмотря на то что лицо доктора скрывала маска, девушке показалось, что он улыбнулся, вытаскивая глиняную пробку из горлышка склянки.
— Просто дышите глубоко, — проговорил он. — А пары сделают все остальное.
Чумной доктор скрылся в темном переулке за углом обшарпанной таверны «Черный сон». Там, в тени, он стащил верхнюю одежду, аккуратно сложил плащ и шляпу и убрал их в сумку. Расстегнув маленькую бронзовую застежку, удерживающую маску, доктор глубоко вдохнул, наконец-то избавившись от запаха сирени. Помандер в клюве маски нужно будет сменить, когда он в следующий раз выедет за пределы города, но по сравнению с тем великим делом, которое выпало на долю доктора, шарик был несущественным расходом.
Наконец он покинул переулок, постукивая по мостовой стальным наконечником трости, — худой стареющий мужчина со снежно-белыми волосами, как будто сверкавшими в неверном свете фонарей. Старик вежливо улыбнулся, когда из «Черного сна» вывалилась пара дородных хулиганов, и изящным движением посторонился. Буяны скрылись в ночном сумраке. Старик едва заметно улыбнулся, проводив их взглядом. Скоро он сможет покинуть эту халабуду. Его работа вот-вот будет закончена, и его имя войдет в историю как имя величайшего мыслителя своего времени.
Старик не стал оглядываться по сторонам и не обратил внимания на толпу кутивших в таверне. Он прошел через зал пивной к маленькой лесенке, тянущейся вдоль стены у стойки. Там доктор на мгновение остановился и, убедившись, что его никто не заметил, спустился по ступеням.
Он оказался в погребе «Черного сна», среди бочек с элем вином и пивом. Еще раз внимательно оглядевшись и окончательно убедившись, что вокруг никого нет, старик подошел к одной из бочек, протиснулся сквозь узкий зазор между выпуклым боком и стеной и наконец добрался до узкой щели. Там стену закрывала полоса черной ткани. Приподняв ее, доктор пролез в грубо вытесанный тоннель, похожий на чью-то нору. Поразмыслив, он зажег небольшой фонарь, покоившийся в нише, вырезанной в земляной стене тоннеля.
Он не успел пройти далеко, как столкнулся с маленьким существом, вооруженным таким же фонариком. Старик взглянул на существо, позабавленный его неловкой, как будто паучьей походкой. Неверный свет фонаря отчаянно искажал и без того уродливые черты карлика.
— Хорошо поработали, герр доктор? — визгливо спросил уродец.
— Как и ожидалось, — кивнул старик. — Я пользовал сегодня полдюжины пациентов, и за двоими из них стоит отправить наших друзей. Эти двое могут стать весьма интересными объектами для моих исследований.
Доктор передал подручному сумку, и коротышка кивнул деформированной головой.
«Как же отвратительно это выглядит, — подумалось старику. — Голова, подходящая взрослому человеку, на плечах полурослика».
Никогда нельзя было предугадать заранее, какую именно форму примут исследования доктора — и в какой форме объекты его исследования пожелают проявиться. Зато, по крайней мере, он получил наглядное свидетельство того, что полурослики все-таки не настолько невосприимчивы к Хаосу — так называли эту силы невежды. К тому же бедный крошка Лобо зарекомендовал себя как преданнейший из слуг — он верил, что только великий герр доктор Фрейхерр Вейхс сможет исцелить его недуг.