Тень короля

этого отчетливо, – внутри у нее все помрачнело одновременно с лицом Дэрика, но она не хотела ему врать. Нет вещи более жестокой, чем ложная надежда. – Я верю в милость Шиеры и верю, что богиня готова простить мир людей. Но я не знаю, как это будет. У меня даже нет

зрения

.

– Вам еще нет двадцати, – ответил он. – Когда ваш День Обретения?

– Через три луны.

– Значит, еще есть время.

Она тяжело вздохнула. Ей уже надоела эта фраза.

– А когда ваш?

– Через пять с половиной лун, незадолго до дня рождения короля, – он на миг задумался. – Мать-настоятельница прямо сказала, что вы не можете снять проклятия?

– Ну… Нет, – признала Сериз. Она как-то затуманила откровение и не позволила Матери-настоятельнице увидеть, кому уготована эта роль. – Не настолько прямо, но я уверена, что я здесь не для этого.

– Она сказала вам, как умерла предыдущая посланница?

Сериз покачала головой:

– Я думала, что от старости.

– О да, возраст у нее был почтенный, это правда. Но убило ее не время.

– А что же?

– Она сама.

Сериз почувствовала, как ее брови взлетели вверх.

– Хотите сказать, что посланница покончила с собой?

– Приняла яд, – ответил он. – Никто не знает почему. Она оставила записку, но из нее ничего не понятно. Возможно, природа ее послания только окружила ваше прибытие ореолом загадочности. Оно звучало как пророчество.

– Что было в записке?

– Всего одна строчка, – сказал Дэрик. – «Что наверху, то и внизу. Пламя, что ты желаешь потушить, пожрет тебя».

По рукам Сериз побежали мурашки.

– Сначала я решил, что это отсылка к какому-то месту в священных свитках, – продолжал Дэрик, – но я обыскал все свои записи и не нашел ни одного упоминания о потушенном пламени.

– А когда именно умерла посланница? – спросила Сериз.

Дэрик немного подумал.

– Четыре дня назад, в середине дня.

В этот час Мать-настоятельница получила откровение. Это не могло быть совпадением. Мать-настоятельница называла старую посланницу своей самой доверенной служанкой. Скорее всего, у них была духовная связь. Но при чем тут Сериз? Может, в записях этой женщины она найдет подсказку – например, как и сказала Мать-настоятельница, это будет открытие, которое приведет к снятию проклятий.

– Вы что-то знаете, – подал голос Дэрик. – Я это вижу.

Ей не хотелось говорить больше. Она не возражала, если Дэрик будет знать о том, что в ней нет ничего особенного. Что у нее нет

видения

– это не тайна. Но любое упоминание об откровении Матери-настоятельницы могло посеять новые опасные слухи, и этого она допустить не могла.

– Вы мне не доверяете, – констатировал он.

– Дело не в этом.

– Не волнуйтесь, моя госпожа, – он похлопал ее по руке, ведя к восточному коридору сквозь залы, задрапированные шелком и увешанные зеркалами в драгоценных оправах. – Доверие нужно заслужить. Но должен отметить, что сделаю все, что в моих силах, чтобы вам помочь. Я уже собрал некоторые записи старой посланницы и разыскиваю остальные. Боюсь, тщательность не была ее сильной стороной.

– А ее дневник?

– Он есть в моем списке. Пока что он не всплыл, но я найду его для вас. До тех пор я могу лишь обещать, что сохраню ваши секреты, и надеяться, что вы сохраните мои. Единственный способ друг другу помочь – говорить свободно, – он понизил голос до дразнящего шепота. – К тому же вы мне нравитесь.

Сериз не сдержала улыбку. Он ей тоже нравился. Хоть она и не доверяла ему в полной мере, она чувствовала, что может безопасно задать ему вопрос, который сочла слишком острым для отца Падрона.

– Что это значит? – она повторила треугольный знак, которым осеняла себя пожилая горничная.

– Ад пылающий! – он перехватил ее руку до того, как она завершила знак. – Не делайте так. – Он огляделся вокруг. Только убедившись, что они одни, он выдохнул и отпустил ее пальцы. – Никому не показывайте этот жест.

– Почему?

– Да потому что это вероотступничество.

Сериз ахнула и оглянулась через плечо. Орден раздавал свои наказания без лишней огласки, но традиционной карой за вероотступничество было забивание насмерть тысячей камней. Она поежилась при мысли о том, что такая участь постигла пожилую служанку. Что нашло на старуху и заставило сотворить этот знак на глазах у жрецов?

Дэрик вернул ее пальцы на сгиб своего локтя.

– Полагаю, вы не знакомы с понятием Триады.

Сериз покачала головой. Она никогда о таком не слышала.

– Знаете ли вы историю о возлюбленном Шиеры? – спросил он. – Из дней Великого Отречения?

– Разумеется.

Она происходила из Солонов и знала ее как никто другой. Представитель ее собственной династии соблазнил небесную богиню и убедил принять смертный облик, чтобы другие благородные могли ее убить. Отсюда и произошло проклятие разрушительного обаяния Солонов.

– В общем, есть старинный слух, – продолжал Дэрик, – что соблазнитель-Солон и Шиера вступили в союз и породили расу полубогов. Триада верит, что править должны потомки Шиеры, а не жрецы и даже не король. Во всех четырех землях у них есть последователи, но здесь они особенно почитаемы.

Сериз вытерла руку о подол, ужасаясь, что сотворила такой нечестивый знак. Она знала, что по всему миру существуют неверующие – люди, которые поклоняются деньгам или плоти, – но вот это было просто… неправильно. Нет богини, кроме Шиеры. Ее до глубины души оскорбляла сама идея о том, что кто-то мог создать секту и вовлекать других в прославление ложных богов. Мать-настоятельница совершенно справедливо предупреждала ее о врагах в этой земле.

– Еретики, – выплюнула она.

Дэрик посмотрел на нее будто бы с изумлением.

– Вы отлично поладите с отцом Падроном.

Что бы это ни значило, оно не походило на комплимент.

– Вот и пришли, – Дэрик указал на последнюю дверь в восточном коридоре, открыл ее и жестом пригласил Сериз пройти первой.

– О звезды, – пробормотала девушка, увидев свои покои. Она не ожидала такого простора. Прихожая ее покоев переходила в гостиную с плюшевым диваном и двумя креслами, а за ними стояла кровать с балдахином, укрытая белым тюлем. Прохладный ветерок дул из открытых дверей ее личного балкона. В воздухе пахло сахарными лозами, которые вольготно вились вдоль балконных перил.

– Какая все-таки жестокость, – с задумчивой ухмылкой сказал Дэрик. – Теперь любые другие условия покажутся вам недостаточно хорошими.