Страница 57 из 365
Жёны шалхов. Дети шалхов. Семьи тех, кто повёл себя как падальщики, получали имя падальщиков. Я знал, как это работает. Знал на собственной шкуре. Сын воров. Слова прилипают к тебе и не отлипают.
Марта стояла на коленях, руки на бёдрах. Открыла рот, но звука не вышло. Губы двигались, формировали что-то, но она не смогла. Закрыла рот. Сжала пальцы на ткани платья.
Айна. Она стояла там, где я её видел, на краю площади. Теперь её плечи опущены, руки висят, лицо мокрое. Не рыдала и не всхлипывала. Слёзы текли сами, молча, и она не вытирала их. Стояла и смотрела на мать, стоящую на коленях. Потом она повернула голову и посмотрела на меня. В глаза.
Взгляд сухой, выжженный. Так смотрят на вора, укравшего последнее. Я выжил там, где умер её отец. Занял его место. Я стал охотником, а она — дочерью шалха. Я украл её судьбу. И теперь она и её мать — изгои.
Я не отвёл глаз. Не из жестокости и не из жалости. Потому что знал это место. Стоял на нём два года. Знал, каково это. Когда вина достаётся по наследству, а голод используют как поводок.
Тарим не закончил.
— Еды станет меньше, — его голос вернулся к прежней громкости. — Но это цена за безопасность.
Шёпот, который пополз по площади, изменился. Облегчение сменилось злостью. Глухой, голодной злостью, которая искала, на кого выплеснуться.
— Опять урезать… — прошипел кто-то слева. — Куда ещё? И так рёбра торчат.
— Скажи спасибо им, — ответил голос. Мужик ткнул пальцем в сторону Марты и остальных. — Они захотели мяса, а мои дети теперь будут жрать пустую лепёшку.
— Накормили тварь, а нас обрекли, — подхватила женщина.
Взгляды толпы скрестились на четырех фигурках в центре. Теперь на них смотрели не как на жертв, а как на воров, которые украли еду из чужих мисок. Тарим добился своего. Он забрал у людей еду, но дал им врага, которого можно ненавидеть вместо него.
— С сегодняшнего дня, — старейшина был доволен результатом, — ночных охот не будет. И молитесь небесам, чтобы скалих не пришёл к нам.
Рун не пошевелился. Харек сжал челюсть, но промолчал.
Площадь молчала. Тарим развернулся и ушёл в дом. Дверь закрылась. Люди постояли и начали расходиться.
Марта поднялась с колен. Отряхнула медленно тщательно платье, будто это было самое важное дело в мире. Другие женщины поднялись следом. Молодая прижала ребёнка к груди и пошла, не оглядываясь.
Айна оказалась рядом с матерью. Взяла её за локоть. Марта дёрнулась, будто от ожога, потом позволила. Площадь опустела.
Я стоял у стены и дышал. Больше ночных охот не будет? Я только получил статус, чтобы выходить за ворота когда мне нужно… Чтобы охотиться, расти, копить силу, а Тарим закрыл их.