Страница 45 из 365
— Именно, — Тарим подхватил. — Четверо погибли. И что предлагаете? Вознаградить мальчишку, который рисковал так же? Чтобы это стало примером для остальных?
— Он не рисковал так же, — возразил охотник у туши. — Он пришёл с добычей. Они не пришли.
Охотники загудели. Голоса раскололись, половина за Тарима, половина за меня. Толпа тоже раскололась. Слева бубнили про порядок, справа рычали про добычу. Заметил, как Тарим считал тех и других, прищурившись.
— Традиция старше старейшин, — произнёс Ксур. Он стоял в стороне, у своей кузни, руки скрещены на груди. Голос ровный, негромкий. Больше ничего не добавил.
Тарим посмотрел на него и поморщился, потом отвёл взгляд.
Резерв иссяк в самый неподходящий момент. Меня повело. Я уперся ногами, запрещая телу падать. Если рухну сейчас, всё кончится. Они решат за меня и обделят потому что я слаб. Нельзя показывать слабость.
В толпе мелькнуло лицо. Айна. Глаза красные, щёки мокрые. Рядом Марта, тоже заплаканная. Обе смотрели на меня, но я отвёл взгляд. Сейчас не до них.
Эир стоял у стены дома, правую руку прижимал к животу. Рука замотана тряпкой. Лицо бледное, взгляд пустой. Он молчал. Когда дядя говорил о порядке, Эир кивал. Когда Золтан кричал о наказании, Эир кивал.
Тарим выждал, пока гул стихнет. Поднял руку.
— Хорошо, — сказал он. — Будет собрание. Так требует традиция, и я не стану её нарушать. — Улыбнулся он краем рта. — Но собрание охотников, для охотников. Ты не охотник. Решение объявят, когда его примут.
Я шагнул вперёд.
— Вопрос обо мне.
— Вопрос о порядке, — отрезал Тарим. Голос не изменился и даже не повысился.
— Закройте его, — бросил Тарим Золтану.
Меня схватили. Двое, по бокам. Грубые руки сжали предплечья. Я не вырывался. Бесполезно, да и ноги еле держали.
— Где? — спросил Золтан.
Тарим обвёл толпу взглядом. Медленно, будто выбирал. Остановился на Марте. Его лицо не изменилось, но в глазах мелькнуло что-то довольное.
— У Марты, — сказал он.
Женщина не шевельнулась. Стояла, как стояла. Руки вдоль тела, лицо мокрое, глаза опущены.
— Решение мы примем на собрании, — Тарим повернулся к охотникам. — Его в дом. Всё.
Меня повели. Ноги шаркали по камням, тело не слушалось. Перед глазами мелькали лица: кто-то смотрел с жалостью, кто-то со злобой, кто-то с непониманием.
Перед тем, как меня втолкнули в темноту, в глаза врезалась площадь. Туша иглоспина лежала на камнях, тёмная, неподвижная. Охотники шли к дому Тарима. Голоса расколоты пополам.
Старейшина двигался последним и улыбался. Будто всё уже решено.