Страница 41 из 365
Тарим будет против. Золтан — тоже. Но традиция — это не просьба и не разрешение, а право, которое берут.
Мне нужна добыча. Большая, настоящая, такая, чтобы ни один охотник не посмел сказать «мало». Перед глазами всплыл силуэт: тяжёлый, низкий, утыканный шипами. Иглоспин. Тот самый, что приходил к гнёздам шмыгов. Тот, от которого я убегал три месяца назад, прижимая к груди украденную тушу.
Тогда я был слабее. Тогда у меня не было ни пятой ступени и знания руин. Я видел как он двигается, когда выходит. Знал его ритм, его слабые стороны. Наблюдал, что иглы летят вперёд и вбок, но не назад.
Я сел. В груди разлилась плотная, холодная тяжесть. Решение принято.
Между домами донеслись голоса. Я прислушался. Золтан разговаривал с кем-то. Голос злой, отрывистый. Я встал и подошёл к двери.
— … четверо не вернулись. Ушли ночью, когда приехал Вирг. Видно, мало им мяса показалось, захотели побольше…
— Совсем обнаглели, — ответил другой голос. Женский, резкий.
— Обнаглели, — повторил Золтан. — Глубже полезли. Теперь оттуда вой каждую ночь, а охотников на четверых меньше.
Я отодвинулся от двери. Четверо охотников погибли в дальних руинах? Взрослые, с оружием, на высоких ступенях зерна и не вернулись. А я собираюсь идти туда один, ночью, за иглоспином.
Холод прошёлся по рёбрам, но зерно внутри не дрогнуло.
Меньше охотников… значит меньше мяса для деревни. Меньше мяса — больше голода. Больше голода — больше причин, чтобы принять нового. Того, кто принесёт добычу.
Я лёг на кровать и закрыл глаза. Сегодня ночью я либо стану охотником… Либо чьим-то ужином.