Любовь и смерть

2 Хейзел

Кромешная тьма.

Тени цепляются за меня, перехватывая дыхание и вязко сковывая ноги. Если бы я не знала, что они бесплотны, решила бы, что потерялась вне пространства и времени.

Мои беспокойные мысли растворяются в зловещей тьме, что окружает меня. Здесь, под невыносимым давлением небытия, я ничего не знаю.

Я ничего не чувствую.

Я – ничто.

Голова кружится, меня шатает. Тьма обволакивает, сжимая в кольцо мое тело, утягивая все глубже в свои холодные объятия.

Вдруг в пустоте эхом разносится чей-то голос. Я не могу разобрать ни сло`ва, ни то, кому они принадлежат. Впрочем, мне все равно.

Голос звучит очень тихо. Он еле слышен, но даже этот слабый звук среди мрачной тишины бальзамом ложится на мою истерзанную душу. Я не в силах удержаться, чтобы не повернуться на него. Но едва делаю это, как меня тут же отбрасывает назад.

Вдруг гробовая тишина сменяется шумом, меня ослепляет яркий свет. Я начинаю задыхаться в попытках сделать долгий, прерывистый вдох, чтобы прийти в себя.

Растерянность все еще цепляется за уголки моего разума. Я едва успеваю восстановить равновесие перед тем, как Цербер снова устремляется вперед, таща меня за собой на полшага позади.

Моргаю, чтобы избавиться от рези в глазах, и осматриваюсь. Постепенно я начинаю понимать, где мы находимся. Арена осталась далеко позади, теперь мы в коридоре, ведущем к главному городу. Аид с несколькими стражниками идет впереди и что-то приказывает им. Но я не в состоянии разобрать и, разумеется, осмыслить, что именно.

Оглянувшись через плечо, я вижу, что путь назад отрезан глухой стеной кромешной тьмы. Но мне почему-то хочется развернуться и бежать прямо в нее… возможно, тогда мне снова удастся услышать тот голос.

Но я ничего не делаю, да и не могу, пока Цербер так крепко держит меня за руку.

И тут я задумываюсь. Да, у Цербера железная хватка, но здесь, среди теней, я ее почти не чувствую. Хотя, наверное, именно он – то единственное, что не позволяет мне окончательно затеряться среди них.

Слышал ли он тоже этот голос?

Выйдя на улицу, я вижу город в хаосе: вооруженная стража напирает со всех сторон, приказывая жителям разойтись по домам… и оставаться там до получения следующего приказа. Людей Аида становится все больше с каждым шагом – они проходят мимо нас, патрулируя город с выверенной точностью.

Вскоре я начинаю понимать, что все это было тщательно спланировано заранее. Страх еще глубже проникает в мою грудь.

Образы теней постепенно покидают закоулки моего сознания. Я медленно осознаю, что все происходящее сейчас – все, что привело к этому моменту, – не имеет никакого отношения ко мне.

Это жертва Смерти, именно то, чего хотел Аид с самого начала, а я просто позволила меня разыграть. Глупая смертная, что решила перехитрить самих богов. Я сама шагнула в его ловушку и утащила за собой всех, кого любила… или, по крайне мере, утащу, если не найду выход.

– Тебе необязательно этого делать, – приглушенно шепчу я адскому псу, когда мы начинаем приближаться к Аиду. – Тебе необязательно его слушать. Я думала, ты хотел меня защитить.

Но мои мольбы тонут в тишине.

Цербер по-прежнему бесстрастно смотрит вперед, пока мы следуем за владыкой подземного царства по извилистым улочкам.

Что с ним произошло во время испытания? Теперь он совсем не похож на того заботливого и разговорчивого Цербера, которого я знала раньше.

Мое сердце камнем падает вниз, пока мы продолжаем идти в полной тишине. В моей голове все громче и громче звучит обещание, данное Аиду. Оно висит надо мной, как древнее проклятие. По мере того, как мы приближаемся к сапфировому дворцу, я понимаю, что вскоре у меня не останется ни малейшего шанса на побег.

Совсем скоро я полностью окажусь во власти Аида.

Я пытаюсь ослабить хватку адского пса, но он сжимает мою руку еще крепче, заставляя меня морщиться от боли.

– Пожалуйста, – чуть слышно, сквозь зубы прошу я. – Ты делаешь мне больно.

Выражение его лица по-прежнему остается неизменным, он даже не смотрит в мою сторону. Но вдруг я с большим удивлением замечаю, что хватка немного ослабевает. Мне становится чуть легче, но ненадолго. Аид внезапно останавливается и оглядывается на нас.

От одного его взгляда мой живот снова скручивают мучительные спазмы, хотя почти сразу он переводит внимание на Цербера.

– Продолжайте путь во дворец, – приказывает Аид. – До моего возвращения ты личный стражник девушки. Однако все текущие приказы остаются без изменений.

Мои глаза расширяются от удивления. Оказывается, Цербер уже не привратник ада. Возможно, именно поэтому он так странно ведет себя со мной?

– Вы оказываете мне честь, мой повелитель, – отвечает Цербер, выпрямившись и кивнув. – Могу ли я спросить, куда вы собираетесь отлучиться?

– Похоже, у меня есть дело за пределами города. Но я скоро вернусь, чтобы заняться Смертью и девушкой.

– За пределами города? Разве мне не следует вас сопровождать?

– Нет, я иду один, – отвечает владыка, растерянно оглядывая глубокий V‐образный вырез своего одеяния. Темный шелк чуть приподнимается, и я замечаю длинную серебряную цепь, блестящую в утреннем свете… на которой висит какой-то странный ключ.

Я с трудом сдерживаю вздох при виде него. Неужели это он… тот самый ключ, который мы так долго искали?

Пальцы зудят от желания протянуть руку и схватить его, но, разумеется, я ничего подобного не делаю.

– Хорошо.

– Проследи, чтобы в мое отсутствие со смертной обращались надлежащим образом. – Аид уже собирается уходить, но вдруг останавливается, чтобы добавить: – Никто, кроме тебя, не должен входить в ее комнату. Понятно?

– Да, мой повелитель.

Бог Подземного мира еще мгновение сморит на Цербера, после чего взмахом руки приказывает стражникам расступиться. Он направляется к городским воротам.

Я, как зачарованная, провожаю его взглядом, испытывая смесь шока, отвращения и облегчения. После всего, что произошло. После всего, что он со мной сделал, что у меня отнял. Он выбирает именно этот момент, чтобы спихнуть меня на своего цепного пса и заняться какими-то другими делами?

Теперь я точно знаю, что ни в чем не виновата. Понимаю, что должна быть благодарна за избавление от него, пусть и временное. Но меня охватывает ярость.