Страница 17 из 130
— Что ж, если этот наследник хочет заявить свои права — пусть придёт в этот дворец и покажется передо мной! Если, конечно, он вообще жив.
Главы родов растерянно переглянулись. Один за другим, они начали усаживаться на свои места. Все, кроме старого главы рода Жуковских, личного советника отца.
— Ваши амбиции понятны, и право ваше неоспоримо, — кашлянув, заговорил он. — Но простые люди не готовы к такому резкому переходу. Передать власть новому правителю — это не сапоги переобуть, ваше величество. Господин Долгорукий прав, страна в руинах, её терзают бунты. Не говоря уже об альва-прорывах. И нас должно заботить сейчас это, а не тот, кто сядет на престол. Толку с этого, если новый государь не сможет справиться с делами? Чем он будет править, отравленными альвой руинами?
— Совершенно верно, — кивнул Пожарский.
— И покуда новый правитель не определился, по закону власть принадлежит совету глав родов, как и определил ваш покойный батюшка, — подытожил Жуковский, погладив седую бороду. — В то же время мы понимаем, что народу нужен лидер, а в совете не будет единого мнения по многим вопросам. Будет мудрым дать вам месяц, в течение которого вы будете престолонаследником при исполнении.
— Что? — нахмурился Роман, но ощутил, как Аластер согласно хмыкнул позади.
— Верно, — кивнул Аракчеев. — Если ты так уверен в себе, то покажи себя, Роман. Или уйди, если не справишься.
* * *
Геологическая станция, окраина Уральской Красной Зоны.
Концентрация альва-частиц 46,7 на миллион
— Завтрак почти готов, еще пять минут.
По просторной кухне плыли ароматы специй, мяса и овощного рагу из сухпайка. Шипение и шкворчание масла разбавляли тишину утра, понемногу становившегося привычным.
Взглянув на сковороду, я вернулся к обеденному столу, где меня ждала порядком поиздержавшаяся аптечка. Закатав рубашку, я проверил многочисленные раны. И краем глаза заметил внимательный, изучающий взгляд Лиливайсс.
Девушка сидела на диване за другим концом стола, подтянув ноги к груди. На ней была тёплая пушистая пижама с капюшоном, на который кто-то из геологов пришил кошачьи уши. В чьих вещах Лили умудрилась найти такую одежду, оставалось загадкой, но с пижамой она не расставалась.
— Выглядит неплохо, — заметила девушка. — Даже не верится, что они так заросли всего за три дня.
— Таким темпом через несколько дней мы можем уходить отсюда, — кивнул я и, достав новый пластырь, внимательно посмотрел на Лили. — Как твои раны?
— П-потихоньку заживают, — Лили криво улыбнулась, глубже натягивая капюшон. — Не переживай, скоро я буду в норме…
Длинные рукава не давали разглядеть её рук, а ноги скрывали просторные пушистые штаны. Но колебания её ауры, всё еще довольно слабой, казались стабильными. Больше она не грозила расползтись, как краска под дождём. Но подавленная мощь ядра владыки Пустоты вызывала беспокойство до сих пор.
Кристалл был частью неё. Но для той мощи, что он давал, Лили поправлялась слишком медленно. Дернув плечом, я вернулся к обработке оставшихся ран. И снова ощутил на себе любопытный взгляд кодекса.
— Оп, наш завтрак! — я вскочил и бросился к сковородке, откуда пошло потрескивание поджаренного мяса. — Лили, доставай тарелки, пока он не сгорел нафиг!
К счастью, я успел вовремя, и через пять минут мы уже поглощали горячую, ароматную мешанину из рагу, кусочков говядины и риса с ароматным соусом карри. Тёплый, с пряной остринкой вкус заполнил рот, заставляя жмуриться от удовольствия.
На минуту я снова ощутил домашний уют, совсем как в нашем поместье. На миг даже показалось, что сейчас в кухню войдёт Варя с полным подносом жаркого, окруженного дымящейся картошечкой с зеленью, и запотевшим кувшином холодного, вкусного кваса.
Пред глазами живо встали фигуры Полины, Осипа и других наших слуг. Голос Есени, смех Поли, их улыбки и звон вилок о серебряную посуду, разговоры и безобидная брань Варвары…
Я вздохнул, отложив опустевшую тарелку.
— Хозяин, ты в порядке? — Лили взглянула на меня, перестав ковырять вилкой недоеденный завтрак.
— Конечно, — кивнул я и поднялся с места. В груди саднило неприятное чувство пустоты. Ноги сами понесли меня к окну, я посмотрел на всходящее над горами солнце и на облака, подернутые алым маревом.
Померив шагами комнату, я вернулся на диван.
— Нет, не в порядке, — вздохнул я. — Прости, что соврал.
Лили отодвинула тарелку и, подсев ближе, посмотрела на меня.
— Наверное, это не моё дело… — начала она. — Но я вижу, что ты не находишь себе места с тех пор, как мы сюда пришли.
Слышать это от неё было непривычно. Прежняя Лиливайсс стала бы подкалывать, ехидно скалиться и лезть под кожу. Но теперь всё было иначе. Я словно знакомился с ней заново, открывал её настоящую. И это добавляло сложностей в и без того не простую ситуацию.
— Всё это странно, — я потёр лоб, собираясь с мыслями. — Мы должны идти на помощь Карине и Есене, я знаю, что так будет правильно, но…
Я зажмурился, растирая виски. Мне не хотелось произносить те слова, которые упрямо вертелись на языке.
Прохладные, мягкие пальцы Лили коснулись моей руки. И без слов было понятно — ей я мог открыться.
— Но теперь не знаю, зачем, — тихо произнёс я. — Ради чего жить? Я верил, что должен отомстить за гибель родителей и возродить род Вайнеров, но оказалось, что я даже не Вайнер… что Есеня — не моя родная сестра, что это не мои отец с матерью погибли десять лет назад…
Я посмотрел на бледное лицо Лили. Она слушала меня, внимая каждому слову.
— За что мне бороться? Вся моя жизнь оказалась ложью. Семья, в чью святость я верил с рождения, оказалась неродной, а все те принципы, что прививал мне отец, потеряли всякий смысл… Он врал мне в лицо все эти годы, ради чего? Стать послушным инструментом Императора?
Из груди вырвался судорожный вздох. Сердце в груди заколотилось сильнее, а слова полились снова неудержимым потоком.
— И что меня ждало дальше? Он просто бы выбросил меня, как мусор, когда я выполню свою роль? Зачем тогда эта ложь про святость семьи, зачем все эти узы, дружба, доверие? За что мне бороться, Лили? За лживые идеалы, за чужую истину? За спасение тех, кому плевать на мою судьбу?
— Но твоему отцу было не все равно, — начала она.