Страница 13 из 130
Поля сглотнула, глядя на потрошёные тушки осетров, лежащие под ногами у повстанцев. Совсем свежие, будто их приготовили к завтрашнему обеду… её обожгла обида. Варя никогда бы не позволила такое. Никогда.
— Чего встала? — буркнул первый. — Тоже хочешь? обожди тогда, мы почти…
— Лука велел заложить тут бомбу, — она отвернулась от бойцов и, щелкнув кнопкой, положила устройство за шкаф с посудой. — Заканчивайте и уходите.
Стиснув сумку, Полина выбежала из кухни и помчалась дальше. Она не ощущала, как горят от гнева её уши, и старалась не вслушиваться в голоса оставшихся в кухне бойцов.
Ноги сами несли её дальше по коридору длинного особняка. Она не глядя распахивала двери в кладовые, комнаты слуг и залы, доставала новую бомбу и, включив детонатор, зашвыривала в полутьму помещения.
— Это ради людей, — прошептала она самой себе, поправляя ремни сумки, ставшей заметно легче. — Им пришлось хуже…
Дойдя до конца особняка, она посмотрела на выломанную, болтающуюся на петлях дверь на задний двор. В проёме виднелся длинный гараж, откуда также доносились взбудораженные голоса людей. А за ним, через поляну, виднелась огороженная кустарником роща.
— Второй этаж, — напомнила себе она, куснув губу. Девушка направилась вверх по лестнице, всеми силами вслушиваясь в звуки. новых выстрелов не было, только грохот открываемых дверей, голоса и скрип сдвигаемой мебели.
Верхний этаж представлял собой длинный коридор с развилками, которые вели к множеству комнат. Дом Вайнеров казался рядом с этими хоромами простеньким сараем, так что даже два отряда повстанцев легко могли здесь затеряться.
Как и охранники, засевшие в засаде.
Стиснув ремни сумки, она крадучись направилась к ближайшей развилке. Вошла в одну комнату, по-видимому, для прислуги — и пихнула под кровать первую бомбу.
Каждый звук и шорох она ощущала затылком. Казалось, дом смотрит на неё, следит, — и осуждает. Выскочив пулей, Поля рванулась к следующей развилке. Дверь здесь была широкой, из благородного дерева, и открытой нараспашку. Кабинет князя уже порядком разграбленный и перевернутый вверх ногами, всё ещё дышал величием. Воздух здесь пах дорогим парфюмом, кожей обивки и импортными благовониями.
С тоской скользнув взглядом по кипам бумаг, выломанному из стены сейфу и раскиданным перед ним купюрам, она установила еще одно взрывное устройство.
В груди угнездилось паршивое чувство, словно она перемазалась в грязи по уши. Такой, от которой не отмыться, сколько ни скобли и три кожу.
— Просто сделай дело, — еле слышно прошептала она себе, выбегая обратно в коридор. — Просто сделай.
Раздался грохот выстрелов — близко, почти в упор. Из коридора, куда она шла! Сердце подпрыгнуло, Поля бросилась на пол и прижалась к стене, вся обращаясь в слух. Нос обжег запах жженого пороха.
— Выходите, суки!.. — хрипло заорал кто-то из своих. — Все равно подохнете здесь все!..
Мимо нее пробежали еще двое повстанцев и сходу бросились в коридор, поднимая автоматы.
— Иди, мы здесь разберемся! — бросил парень сквозь маску и, подмигнув ей, скрылся в проходе.
Едва он скрылся, грохнули один за другим три выстрела, а за ними разнесся полный боли крик пополам с отборным матом.
— Выходи, тварь! У, с-сволочь!.. Или по-хорошему, или кину гранату!..
— Н-не стреляйте!.. — раздалось в ответ. — Выхожу! Сдаюсь, только не!..
Голос перекрыли отрывистые резкие хлопки автоматов. Эхо раскатилось по коридору, а бойцы уже влетели в комнату, круша все вокруг.
— Чисто!.. Проверь чердак, небось туда сбежали!..
— Никого!
Оцепенение на секунду отпустило её, и вздрогнув, Поля вскочила и побежала в другой конец здания, пока не уперлась в небольшую комнатку, похожую на комнату прислуги.
Она влетела в неё и, тяжело дыша, оперлась ладонями на маленький столик у кровати.
— Черт возьми… да что же… — дрожа всем телом, прошептала она. — Он же сдался, почему?..
Она вздрогнула и резко обернулась: из шкафа возле кровати ей послышался тихий шорох.
Глаза расширились: дверца была приоткрыта, и она ощущала на себе чей-то взгляд. Вдоль спины прошлись ледяные мурашки, вымораживая затылок.
Инстинктивно сунув руку в сумку, она стиснула бомбу. Оружие! Почему Лука ничего не дал ей для самозащиты⁈ Как ей защищаться, бросить в лицо врагу бомбу?..
В тусклом свете она заметила блеснувшие в шкафу глаза. Большие… и перепуганные до смерти.
Задержав дыхание, она шагнула вперёд и медленно открыла скрипнувшую дверцу.
Из недр шкафа на неё смотрели двое перепуганных детей. Мальчишка лет восьми, сжимавший пухлые кулачки, и прижавшаяся к нему девочка, лет шести, не больше. На зарёванных лицах отражался ужас, но дрожащие дети не издавали ни звука.
Их одежда была сшита из дорогих тканей, на груди виднелся вышитый золотом герб рода, а у мальчишки — значок будущего кадета. Их побелевшие от напряжения пальцы были чистыми, не как у детей прислуги, работавших с юных лет.
Княжеские дети.
— Господи… вы-то здесь откуда?.. — Поля задохнулась от собственных слов. В голове пронесся ворох мыслей.
Лука же сказал, князь в отъезде, так почему дети здесь? Забыл? А охрана? Она до сих пор слышала снизу приглушенные выстрелы. И это — немного?..
Дети отшатнулись от неё как от огня.
— Не бойтесь! — зашептала она, показывая открытые ладони. — Видите? У меня оружия нет, я…
Кто? Она растерялась, подбирая слова.
— С-служанка! — запнувшись, выпалила она. — Новая горничная господина! Вы меня не видели, я недавно устроилась, я под прикрытием!
Скотий бог, да что она несёт? Но похоже, её слова немного успокоили детей.
— П-папа сказал… спрятаться… — пролепетал мальчишка, кое-как справившись со страхом. — Он нас тут оставил, они с мамой оделись в форму охраны… а ты… кто?
Он запнулся и боязливо посмотрел на сумку Поли.
— Я… — начала она, как снаружи послышались голоса повстанцев.
— Тихо!.. — шикнула она и, закрыв шкаф, прижалась к дверце. В груди бухало так, что казалось, слышали по всему особняку.
Трое, или четверо человек пробежали мимо, не обратив внимания на приоткрытую дверь в ее комнату. До хруста сжав бомбу в сумке, Поля напряженно уставилась на дверь.
Ни голоса, ни звуки шагов не появились снова.
Шумно выдохнув, она обернулась и открыла дверцу шкафа. Дети смотрели на неё с прежним страхом, но теперь в их глазах коме него была и надежда.