Страница 38 из 76
Глава 14 Меня без меня женили?
Император…
Они что, все видят Александра? Нет… Точно не видят. Сейчас он не проявляется духовным воплощением и не стоит рядом. А значит, мне по идее следует обернуться и проверить, не стоит ли кто у меня за спиной…
Но позади пусто. Я это чувствую.
Картинки в голове начали складываться в одну единую картину. Их поведение тогда, когда я вернулся на Землю всего лишь образом. Крики недавно — «Слава императору!».
Все эти обращения были не к Александру… В тот момент он уже давно унёсся далеко. И сейчас, глядя на это преклонение, на их полное подчинение, я понял, что обращаются именно ко мне…
Картинка в голове продолжала дособираться, и я с некоторой горечью понял, что меня, по сути, «продали».
«Продали» мои же собственные жёны… Моя же собственная сестра…
Я не могу называться императором просто по факту того, что меня усадили на трон и прикрепили к нему печатью. А значит, скорее всего, на бумагах я уже женат на Анастасии. И подобный брак мог появиться только при одном условии — если его подтвердили мои жёны и Эйр.
Я мысленно вдохнул и в этот момент на меня посмотрела Вика.
Всё раздражение, которое зарождалось внутри, тут же исчезло, словно по волшебству, растворяясь в её крохотных глазах и таком удивлённом взгляде.
Да и…
У всех моих наверняка имелись причины для такого решения. Я даже не представляю, что именно происходило здесь, когда я пропал. К тому моменту, как меня уже не было, часть столицы лежала в руинах, среди нас объявились предатели, и было множество мёртвых, также умер и император. Что в разы дестабилизирует ситуацию в империи.
Можно только представить, какой хаос творился вокруг. И как трудно было принять решение, чтобы Анастасия осмелилась объявить меня своим мужем… Даже при моём отсутствии.
Поэтому злиться на кого-либо я по-настоящему не могу и не имею права. Им всем, наверняка, пришлось шаг за шагом проходить через бездну тягот, нависшую над страной, удерживая на плечах чуть ли не рухнувшее небо.
Поэтому сперва узнаю все причины и обстоятельства, а уже затем буду вести серьёзный разговор.
Однако теперь, когда я стою здесь, придётся разбирать во всей сложившейся ситуации уже лично.
Все так и оставались на одном колене, с опущенными головами, в тишине.
— Поднимайтесь, — спокойно произнёс я.
Они тут же, как один, встали и так же спокойно посмотрели на меня. В их глазах не читалось ни нервозности, ни сомнений, ни попытки оспорить происходящее. Словно давным-давно успели принять эту реальность и свыкнуться с мыслью, что я стану императором.
Впрочем, не удивлюсь, если среди них найдутся те, кто просто хорошо притворяется. Лиц много, масок ещё больше. Стоит вспомнить лишь наши разногласия в прошлом.
— Я так понимаю, — я посмотрел на Анастасию, — мы с тобой теперь муж и жена.
Она медленно кивнула, держа спину абсолютно прямой.
— Всё так, — тихо, но отчётливо ответила Анастасия. — Но прежде чем ты начнёшь злиться, позволь мне всё объяснить.
— Злиться? — я усмехнулся. — Для злости уже слишком поздно… В этой ситуации остаётся только принимать решения.
Она чуть помедлила, затем снова кивнула. На секунду отвела взгляд в сторону, будто собираясь с духом, а потом вновь встретилась со мной глазами.
— Из данной ситуации у нас с тобой всего три исхода, — произнесла Анастасия медленно, словно раскладывая всё по полочкам. — Первый. Ты отказываешься от титула императора, — её голос дрогнул едва заметно, — и это, конечно, ударит по мне. Но думаю, что со временем я как-нибудь смогу выправить положение.
Я промолчал.
— Второй. Ты принимаешь титул, — спокойно продолжила она. — И мы с тобой просто играем в счастливую семью… Но только на публике.
Она чуть запнулась.
— И третий вариант… — Анастасия выдержала паузу. — Думаю, ты и сам понимаешь, к чему я веду…
И ведь я помню, как она говорила, что в любом случае будет моей женой… Так сказать, сказала — сделала.
Внутри, в глубине сознания, громким смехом разразился Александр.
— Ну, Настя, ну дочка, ну даёт, — веселился он. — Это же надо — вот так провернуть. Не зря я верил в неё даже больше, чем в Леонида. Кстати… Интересно… Что там с остальными моими детьми?
Он усмехнулся, но тут же его тон сменился на более серьёзный.
— Сергей. Я понимаю, как это звучит с моей стороны. Но пойми и ты: моя дочь — не просто неплохая партия, а наоборот, очень даже хорошая. У Анастасии древняя кровь, сильная родовая сила. Она умелый управленец, при этом не теряет голову от власти, — Александр на мгновение задумался. — Решать тебе, как поступить в этой ситуации, но… — он резко оборвал мысль. — Впрочем, нет, никаких «но». Моя дочь сделала свой ход. Дальше уже сам принимай решения.
На это я мог только усмехнуться, однако отвечать не стал. Я давно уже не мальчишка, чтобы остро реагировать на любые телодвижения в мою сторону, но и эту ситуацию простой не назовёшь.
Всё же речь идёт обо мне, и никому не понравится, когда его используют. Наверняка ведь Эйр подсобила…
Впрочем, ладно, всё это в любом случае подождёт. Сейчас есть куда более насущные дела.
— Папа импилатол? — спросила Вика, чуть наклонив голову, глядя на меня снизу вверх.
Я посмотрел в глаза дочери. Там отражался вопрос, чистый интерес и… кажется, даже капля ожидания.
С чего-то в любом случае следует начинать. Да и собственная империя, добытая не кровопролитием, а официальным признанием, всё равно лучше, чем просто сильный Род. Это развязывает мне куда сильнее руки и даёт дополнительное влияние на Земле.
Я перевёл взгляд на Анастасию, задержался на её лице — усталом, но гордом, — а затем медленно пошёл вперёд, к трону.
В момент, когда Сергей двинулся вперёд, графы инстинктивно разошлись в стороны, создавая коридор. В сторону также отступила и Анастасия, при этом не сводя с парня взгляда.
Сергей шёл медленно, смотря только вперёд прямым взглядом, пока дочь на его руках с интересом в который раз рассматривала всех вокруг. При этом в её радостном взгляде словно читалось: вот, посмотрите, это мой папа!
В отличие от Анастасии, графы в глубине души были немного напряжены. Они все давно уже всё решили, но сейчас к трону шёл совсем ещё молодой парень. Однако… Его прямой взгляд и ровная и неспешная походка разглаживали все шероховатости на душах смотрящих.