Кровь императора

Во дворце меня ждал торговец.

Тот самый, у которого я покупала платья для Уиты – помнится, тогда служанка чуть не расплакалась, когда ей доставили красивые наряды. Таких у нее в жизни не было. Сейчас мужчина стоял у входа и явно робел, оказавшись во дворце.

А между тем внутренний двор уже начали готовить к предстоящему мероприятию.

Рабочие суетились, таскали лестницы, рулоны тканей. Кто-то из слуг крепил драпировки на колоннах, кто-то чистил стены и обновлял фрески. Оформление менялось, но не на то, которое просила я.

Остановившись и скрестив руки на груди, я внимательно наблюдала за происходящим, и внутри поднималась злость. Полотна, которые я выбрала, должны были преобразить двор, дать нужный мне эффект для определенных гостей. А здесь.. здесь висело что-то унылое, мало подходящее даже для повседневных нужд, не говоря уж про праздник.

Распорядительница дворца стояла в центре этого хаоса и отдавала распоряжения. Женщина в темно-зеленом платье, с высокомерно поджатыми губами и взглядом, которым она мерила прислугу, словно та была грязью под ногами.

Она заметила меня не сразу. А когда заметила – склонилась в поклоне, но в этом не было и тени уважения. Так, формальность. Дежурная любезность. В присутствии императора она со мной вела себя иначе.

— Ткани не те, – сказала я, останавливаясь прямо перед ней. Голос мой звучал ровно, но не стоило обманываться. – Почему?

Женщина выпрямилась и, покорно, не поднимая взгляда, соврала.

— Терцкие ткани, которые пожелало ваше высочество, не оказалось в наличии на рынке. – Она говорила медленно, словно объясняла ребенку прописные истины. – Очень редкие. Следующий караван прибудет только через два месяца.

Ложь была настолько откровенной, прилюдно высказанной, что была для принцессы пощечиной. Я видела, как дернулся уголок губ распорядительницы, едва заметную усмешку в ее глазах. Она думала, что я промолчу. Думала, что принцесса, которая раньше не интересовалась хозяйством, проглотит эту ложь и уйдет восвояси.

Я повернулась к торговцу.

Бедняга стоял ни жив ни мертв и видимо уже решил, что зря он сегодня сюда пришел.

— У тебя есть терцкие ткани? – спросила я.

Мужчина вздрогнул, поднял на меня глаза и, помявшись, ответил:

— Да, ваше высочество. И много. Они дорогие, их редко берут. Запасы имеются.

Я улыбнулась.

— К тебе кто-то приходил их покупать?

— Нет. – Он мотнул головой. – Уже месяца три никто не спрашивал.

Тишина.

Я медленно повернулась к распорядительнице.

Женщина вскинула на меня злой взгляд. Руки ее дрогнули и сжались в кулаки.

— Я разберусь, – выдавила она. – Виновные понесут наказание.

— Ты думала, что тканей нет. – Я сделала шаг к ней. – Почему не сообщила и не спросила, чем заменить?

Женщина молчала. Смотрела в сторону, на рабочих, которые замерли с рулонами в руках, забыв, что надо делать вид, будто они ничего не слышат.

— Кто дал тебе право игнорировать мои приказы?

По книге я хорошо помнила, как устроена эта империя. Император не имел власти над женской частью дворца. Бытовые нужды, организация мероприятий, все, что можно назвать женскими делами – это прерогатива императрицы или старшей по положению женщины семьи.

Сейчас ей была я.

Олея раньше не ссорилась с любовницей правителя. Эта женщина пользовалась благосклонностью императора. И Олея предпочитала не трогать ее, желая ни в чем не расстраивать родителя.

Но мне на это было плевать.

— Ты освобождена от должности. – Мои слова тяжело падали в воцарившейся тишине. – Пришли ко мне своего заместителя.

Женщина вскинула голову.

В ее глазах полыхнуло такое бешенство, такая злоба, что я на мгновение даже опешила – редко увидишь столь чистую, неразбавленную ненависть. Щеки женщины пошли красными пятнами, губы сжались в тонкую линию, грудь тяжело вздымалась.

Она пожалуется отцу.

Это точно.

Но если император вмешается в мой приказ, это будет означать только одно: он не чтит законы империи. Он объявит всем, что поощряет неподчинение приказам принцессы и императорской семьи. Что его любовница важнее порядка.

Пойдет ли он на это?

— Ослушаешься еще раз, – добавила я тихо, глядя ей прямо в глаза, – твою голову тут же отделят от тела.

Женщина побелела.

Я развернулась и пошла прочь, не оглядываясь.

В этом мире нельзя позволять людям попирать твое положение. Это всегда плохо заканчивается – сначала мелкая пакость, потом заговор, потом нож в спину. Моя спина еще помнит последствия мягкосердечия, и сомневаюсь, что боги подарят еще один шанс на жизнь.

Мне нужно определенное оформление на празднике.

И я его получу.

Пока мы шли к моим покоям, торговец боялся даже дышать.

Он семенил сзади, стараясь держаться на почтительном расстоянии. Бедняга решил, что мой гнев может обрушиться и на него.

Тень заинтересованно косился.

Я чувствовала его взгляд. То, что сейчас произошло, вызовет шум и резонанс во дворце. Слухи поползут, как тараканы. Уже к вечеру все будут знать: принцесса удалила любовницу императора. Ее высочество ходила с генералом в дом чиновника.

День обещал быть непростым.

И уже только вечером, разобравшись со всем, я выдохнула, входя в свои покои, и только здесь, за закрытыми дверями, позволила себе расслабиться – ровно настолько, чтобы опуститься в кресло и закрыть глаза.

Уита уже ждала, стоя у стены и настороженно на меня посматривая. С момента разборок с распорядительницей я была тиха и зла.

— Чай, – попросила я. – И тишину.

Служанка понятливо склонилась и отправилась выполнять распоряжение.

Несомненно, правителю доложили обо всем, что я сделала за день. Вир донес. Или кто-то еще. В этом дворце шпионов было больше, чем слуг, и разобраться, кто на кого работает, не хватило бы и года.

Решиться ли император что-то предпринять в связи с последними событиями? Или не захочет обострять отношения со мной?

Впереди меня ожидал ужин с отцом.

* * *

Ели мы в полной тишине.

Изящные артефакты отбрасывали на стол теплый свет, столовое серебро поблескивало в этом сиянии, слуги двигались бесшумно и нервничали от сгустившейся в столовой атмосферы. После произошедшего сегодня они вообще боялись попадаться мне на глаза.