Страница 15 из 20
Глава 8. Яблочный пирог на двоих
Кофейня на Пятницкой встретила меня запахом корицы и денег. Всё тот же тёмный дуб, всё те же бармены в кожаных фартуках. Тот же столик у окна, где я сидела с Леной. Только теперь напротив будет она.
Анна Яблокова.
Я пришла на пятнадцать минут раньше. Заказала американо — чёрный, без сахара. Сидела, смотрела в окно. На улице смеркалось рано, как всегда в ноябре. Люди бежали с зонтами — дождь обещали, но он ещё не начался.
Я ждала.
Разглядывала своё отражение в стекле. Чёрная водолазка, волосы собраны в хвост. Никакого макияжа, кроме туши. Я хотела выглядеть так, будто мне всё равно. Потому что мне и правда было всё равно. Почти.
Она вошла без десяти шесть.
Я узнала её сразу — по походке. С фотографий Олега, с видео у подъезда. Она двигалась как-то... осторожно, что ли. Будто боялась наступить на невидимые яйца. Светлые волосы распущены, на плечах — пальто цвета верблюжьей шерсти, дорогое. Под ним — платье-футляр, бордовое. Туфли на каблуке.
Дорого. Вкусно. Не вульгарно.
Она села напротив. Не спросила, можно ли. Просто села и положила сумку на соседний стул.
— Здравствуйте, — сказала она. Голос низкий, чуть с хрипотцой. Красивый.
— Здравствуйте.
Мы смотрели друг на друга. Я изучала её лицо. Не красавица, но симпатичная. Большие глаза, пухлые губы. Главное — казалась живой. Не манекен. У неё была морщинка между бровей — та самая, которую я целовала у Антона по утрам. Интересно, он целует её?
— Спасибо, что пришли, — сказала она.
— Я пришла не ради вас. Ради себя.
Она кивнула. Подозвала официанта. Заказала латте с солёной карамелью. Я поморщилась — Лена пила такое же. Анна заметила.
— Что-то не так?
— Ничего. Просто ассоциации.
Повисла пауза. Официант принёс её латте. Она размешала, но не пила.
— Зачем вы хотели встретиться? — спросила я.
Анна подняла глаза. В них было что-то... не вина. Страх? Тоска? Я не умела читать чужие лица. Раньше умела — у Антона. А теперь разучилась.
— Я хочу сказать, что он вас не стоит, — выдохнула она.
Я засмеялась. Это вырвалось само. Смех был невесёлым, сухим, как песок.
— Вы пришли сказать мне это? Серьёзно?
— Я знаю, как это звучит...
— Как издевательство, — перебила я. — Вы спите с моим мужем. Берёте его деньги. Носите сапоги, которые он не купил мне. И теперь говорите, что он меня не стоит?
Анна побледнела. Отпила латте. Поставила чашку.
— Я не просила его покупать мне сапоги. Он сам. И квартиру снимать — сам. Я даже не знала, что он переводит мне деньги с вашего счёта. Думала, с его личного.
— А разница? — спросила я. — Деньги-то общие. По закону.
Она замолчала. Долго. Очень долго. Я смотрела в окно. За стеклом наконец пошёл дождь — мелкий, как дробь.
— Знаете, — сказала она тихо. — Я полюбила его. По-настоящему. Я думала, он уйдёт. Он обещал.
— Обещал.
— Да. Сто раз. «Скоро, вот-вот, она сама поймёт, что мы чужие». Я верила. Я дура.
— Вы дура, — согласилась я. — Но я была дурой восемь лет. Так что у вас ещё есть шанс реабилитироваться.
Анна посмотрела на меня с недоумением.
— Вы не злитесь?
— На вас? — я задумалась. — Злилась. Первую неделю. А потом поняла — вы просто инструмент. Как нож. Нож не виноват, что им зарезали. Его владелец виноват.
— Вы считаете меня ножом?
— Я считаю вас женщиной, которая поверила мужчине. Таких миллионы. Я была одной из них. Просто мне повезло меньше — я была за ним замужем.
Анна отвела взгляд. Я заметила, что её руки дрожат — она спрятала их под стол.
— Он меня бросит, — сказала она вдруг. — После развода. Когда вы уйдёте.
— Почему вы так думаете?
— Потому что я не нужна ему. Я была нужна, чтобы... разнообразить. А теперь, когда вы подали на развод, он злится на меня. Говорит, что это я виновата. Что если бы я не соглашалась, он бы не...
— Не изменял? — закончила я.
Она кивнула. В глазах стояли слёзы. Не дешёвые, не актёрские — настоящие. Я видела такие в зеркале.
Я выдохнула.
— Мне жаль вас. Честно.
— Мне жаль вас, — ответила она. — Я видела ваши фото. На его телефоне. Вы были красивой. До...
— До выкидышей?
— До депрессии. Он показывал ваши фото из Instagram. Старые. Где вы улыбаетесь. И говорил: «Она была другой. А теперь это овощ».
Овощ.
Он назвал меня овощем.
Я сжала кружку так, что побелели пальцы.
— Зачем вы мне это говорите?
— Чтобы вы знали. — Анна вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Он называл вас овощем. А когда я спросила, почему он не уйдёт, если я такая живая, он сказал: «Она удобная. Как старая мебель. Жалко выбрасывать».
Старая мебель.
Я не знала, что меня можно унизить ещё сильнее. Но Антон находил способы. Даже через другую женщину.
— Вы записываете? — спросила Анна.
Я вздрогнула.
— Что?
— Наш разговор. Вы записываете. Я вижу красную точку на вашем телефоне. Он лежит на столе экраном вниз.
Я не стала врать.
— Да.
— Хорошо. — Она кивнула. — Я не против. Пусть суд знает, какой он.
— Вы выступите свидетелем? — спросила я.
Анна долго молчала. Потом сказала:
— Да. Если нужно. Я всё расскажу. Как он врал мне про вас, как обещал бросить, как переводил деньги. Всё.
Я не ожидала этого. Совсем.
— Зачем вам это? — спросила я. — Вы его любите. Вы сами сказали.
— Люблю. Но любовь прошла. Осталась... привычка. И злость. Он обесценил меня так же, как вас. Просто по-другому. Я для него была игрушка. А игрушки надоедают.
Она допила латте. Встала.
— Вот мой номер. — Она положила на стол визитку. — Если решите, что я нужна. Я не враг вам. Я такая же жертва. Только глупее — не успела выйти замуж.
Я взяла визитку. Анна Яблокова, дизайн интерьеров. Телефон, почта.
— Спасибо, — сказала я.
Она кивнула. Надела пальто. У двери обернулась.
— Знаете, что он мне сказал вчера? Когда я спросила, будет ли он скучать по вам. Он сказал: «По чему? По борщу?».
— По чему? По борщу? — повторила я.
— Да. А потом засмеялся.
Она вышла.
Дверь закрылась. Колокольчик звякнул.
Я осталась сидеть. Смотрела на чашку — свою пустую и её с остатками латте. На дне коричневая пенка, похожая на грязь.
По борщу.
Восемь лет жизни. Трое умерших детей. Бессонные ночи, когда он храпел, а я лежала и думала, как сделать его счастливее. И всё это свелось к борщу.
Я рассмеялась. Снова. Громко. На меня оглянулись. Бармен за стойкой нахмурился. Мне было плевать.