Страница 21 из 25
Глава 13. Два дня без воздуха
Два дня я почти не видела Платона.
Он исчез.
Не буквально — он был в доме. Я слышала его голос за завтраком. Видела край его футболки, когда он проходил мимо двери. Чувствовала запах его геля для душа в ванной — кедр, соль, море.
Но мы не оставались наедине. Ни минуты. Ни секунды.
Лариса придумывала занятия с утра до ночи. Будто чувствовала — оставь нас на час, и что-то случится. Что-то, что нельзя будет больше скрыть.
Я ненавидела её за это. И тут же ненавидела себя за такие ужасные мысли.
Она не виновата. Она просто хочет провести время с подругой. Это я главная злодейка в этой истории.
Мы ездили в соседнюю деревню — смотреть, как делают оливковое масло. Старик в замызганном фартуке крутил рычаги, объяснял что-то на греческом. Лариса переводила. Я кивала и одновременно не слышала ни слова.
Платона не было. Он остался дома — «мне нужно позаниматься, экзамены через месяц».
Я не поверила. Ни одному слову.
Он просто не хотел видеть меня. Или Лариса попросила его остаться.
«Или… или я сошла с ума и придумываю заговоры там, где их нет.»
После обеда мы поехали на виноградник. Яннис показывал мне лозу, рассказывал про сорта, давил виноград руками, чтобы я попробовала сок. Я пила из его ладони — сладкое, тёплое, пахнущее солнцем.
И всё равно думала о Платоне.
Где он? Чем сейчас занят? Смотрит на море? Лежит на своей кровати вспоминая обо мне?
Я отогнала последнюю мысль. Она была неправильной. И слишком горячей.
Вечером я ушла спать рано. Легла в темноте, не раздеваясь. Ждала его.
Шагов в коридоре не было.
В час ночи я устала ждать. Лежала с открытыми глазами — так бывает, когда тело выключается, а мозг продолжает бежать по кругу.
«Его образ. Его руки. Его запах.»
И незаметно заснула.
Проснулась я в пять утра. Всё так же одна. С сухими губами и болью в груди — физической, острой, как будто кто-то вогнал туда нож и провернул несколько раз.
И беспокойно заснула опять.
Как же я вымоталась за этот дурацкий отпуск. Я прилетела отдохнуть от Московской суеты, от одиночества, но Греция подарила мне терзания намного серьёзнее.
Утром я проснулась с решением.
— Ларис, — сказала я за завтраком, — давай съездим в Нафплио. Я хочу купить вам подарки. Очень хочется оставить для вас, что-то на память о себе.
Она обрадовалась. Схватила Янниса, сумки, ключи от машины. Платон сидел за столом, пил кофе, листал телефон.
— Ты с нами? — спросила я. Впервые за два дня посмотрела на него прямо.
Он поднял глаза.
«Наши глаза встретились. Меня ударило током. И я заметила, что его тоже.»
— Нет, — сказал он коротко и сухо. — Мне нужно позаниматься.
Я взяла чашку, допила кофе. Рука не дрожала. Я оказывается очень сильная женщина. Я всё это переживу.
Но под столом мои пальцы по-прежнему терзали несчастную скатерть.
Мы сели в машину. Лариса на переднее сиденье, я — сзади. Как их ребёнок. Как гостья. Как чужая, которую везут на экскурсию, потому что некуда деть.
Я смотрела в окно. Море убегало назад.
«Мы отдалялись. Друг от друга. И это было невыносимо.»
В городе я была никакой.
Лариса выбирала ткани — синюю, цвета индиго, и белую, как пена. Спрашивала моё мнение. Я говорила «красиво». Она просила быть конкретнее. Я пожимала плечами.
— Ты опять такая рассеянная, — заметила она.
— Устала. Дорога меня вымотала.
— Мы ехали всего сорок минут.
— Вот видишь. Целых сорок минут.
Она не стала спорить. Но я видела её взгляд — изучающий, тревожный. Она знала, что я вру.
Я купила себе два платья — синее и белое. Льняные, лёгкие, с открытыми спинами. Даже не померила. Просто отдала деньги и сунула в пакет.
— Для кого такие красивые? — спросила Лариса, когда выходили из магазина. И аккуратно взяла меня за локоть.
— Для себя.
— В Москве будешь такую красоту носить?
— В Москве тоже бывает лето.
Она хмыкнула.
Потом я увидела изумительный магазин.
Маленький. Старый. С истёртыми каменными ступенями и резной дверью. Антикварная лавка на узкой улочке, где пахло вековой пылью и воском.
— Зайди, — сказала Лариса, — а мы пока с мужем выпьем кофе.
Я вошла одна.
Тишина. Прохлада. Сотни вещей, которые пережили своих хозяев. Книги в кожаных переплётах, подсвечники с паутиной, старые карты в рамках.
— Ищу подарок, — сказала продавцу — старику с седой бородой и руками в чернильных пятнах. — Молодому человеку. Девятнадцать лет.
Он ничего не спросил. Просто повёл меня к полке.
Я перебирала книги. Толстые, тонкие, на греческом, на английском, на французском. Детективы, романы, стихи. И вдруг — одна.
Тёмно-синяя обложка. Потёртое золотое тиснение на корешке. Название — выцветшими буквами.
«Η θάλασσα μέσα μας».
— Что это значит? — спросила я.
— «Море внутри нас», — ответил продавец. — Книга о любви. О расставании. О том, что мы носим любимых в себе, даже когда они далеко.
Я открыла первую страницу. Стихотворение на греческом. Я не поняла ни слова. Но почему-то захотелось заплакала.
— Сколько?
Он назвал цену. Я заплатила, не торгуясь. Положила книгу в отдельный пакет — бережно, как младенца.
Я не забыла купить подарок для Янниса и Ларисы.
Выйдя на улицу, я прижала пакет с книгой к груди.
«Я просто оставлю её на кровати, когда уеду.»
— Что купила? — спросила Лариса, протягивая мне холодный кофе.
— Книгу. И вам подарок, на прощание.
— Всё это звучит несколько грустно.
Она всё знала. Моя любимая и единственная подруга, всё о нас знала. Выражение её лица сказало мне «я не верю тебе», но вслух она произнесла:
— Хорошо, Марин. Поехали домой.
В машине я держала пакет на коленях, обнимала его обеими руками. Яннис включил греческую музыку — под такую мелодию, только плакать и пить вино от тоски.
Я смотрела в окно. Море. Оливки. Белые дома. Как бы мне хотелось остаться здесь навсегда.
«Прощай, Греция. Прощай.»
Мы вернулись. Платона не было.
— Он ушёл на пляж, — сказал Яннис, читая оставленную им записку на столе. — Сказал, хочет почитать.
Я поднялась к себе. Положила книгу в чемодан — на самое дно, под одежду.
Вечером за ужином он был. Сидел далеко, не смотрел на меня, отвечал односложно. Лариса говорила за троих — про Нафплио, про платья, про погоду. Яннис активно участвовал в разговоре. Я улыбалась и под конец ужина, у меня болели скулы на лице.