Страница 12 из 25
Он двигался. Сначала неуклюже — поза была новой для него, он не знал, как синхронизировать бёдра и руки. Я направила — сказала «чуть выше», «расслабь плечи», «не выходи до конца». Он слушался. Запоминал.
А потом перестал слушаться.
Нашёл ритм. Свой. Не тот, который я показывала. А тот, который рождался внутри него — животный, грубый. Он взял меня за бёдра — жёстко, так, что я не могла двинуться. И начал вколачиваться в меня. Глубоко. Раз за разом. Влажные шлепки смешивались с моими стонами — я перестала их сдерживать.
— Тише, — прошептал он.
— Я не могу.
Он зажал мне рот ладонью. И продолжал. Входить. Выходить. Входить. Его член был твёрдым, горячим, и в этой позе он чувствовался иначе — глубже, острее. Я кончила в третий раз за ночь — молча, только зажмурившись и с силой вцепившись в простыню.
Он кончил через минуту. Упал на меня сверху, тяжело, как и в первый раз.
— Теперь ты моя, — прошептал он мне в затылок.
Я не ответила. Потому что, чёрт возьми, боялась, что это правда.
Он ушёл под утро. Когда небо за окном начало сереть, а петухи в соседней деревне — орать как резаные. Поцеловал меня в плечо — коротко, почти по-хозяйски — и бесшумно выскользнул за дверь.
Я лежала одна. Уставшая и счастливая. Бесстыдно влажная. И напуганная до чёртиков.
В комнате пахло сексом. На простынях — пятна. На моих бёдрах — синяки от его пальцев. А между ног — саднило так, что пришлось идти в душ на подгибающихся ногах.
Стоя под водой, я смотрела на себя в зеркало над раковиной. На эту женщину — тридцати восьми лет, разведённую, осторожную, которая клялась, что больше никогда не полезет в опасные отношения, которые её сломают.
— Ты вляпалась, Марина, по самые уши, — сказала я своему отражению.
Отражение удовлетворенно улыбалось.