Горький дым

— Крестьяне, — ответил Петров. — Те, кто живёт у рек и озёр. Они могут собирать корни зимой, когда водоёмы замёрзнут. Это не сложнее, чем собирать грибы или ягоды.

— Не сложнее? — усмехнулся представитель ВСНХ. — А вы пробовали? Я — нет. Но знаю, что добыть корни из-подо льда — это физически тяжело. А мы говорим о миллионах тонн. Где взять столько рабочих рук?

— Руки есть, — ответил Петров. — Голодные руки. Они готовы работать за кусок хлеба.

— За какой хлеб? — спросил кто-то с краю. — Из рогоза и камыша?

В зале засмеялись. Недобро, зло.

— Дальше! — крикнул другой голос. — Вы говорите — целлюлоза. Для работы с ней понадобится, как я понимаю, соляная кислота. А где её брать? У нас заводы стоят, производство развалено. Химической промышленности практически нет. Откуда кислота появится?

— Есть запасы, — ответил Петров, чувствуя, как краснеет лицо. — После войны остались. На складах, в лабораториях. Можно использовать.

— На складах? — переспросил кто-то. — А вы проверяли эти склады? Там пусто. Всё растащили, разворовали, разбили. Нет у нас кислоты.

— Тогда можно синтезировать. Технология известная.

— Из чего синтезировать? У нас сырья нет! Из серы? Из селитры?

— Из серы только серную кислоту можно сделать, — заметил Иван Павлович.

— Да какая разница? Где сырье? На Урале? А вывезти — чем? Лошадьми? Мы даже хлеб вывезти не можем, а вы — серу!

Иван Павлович замолчал. Он чувствовал, как атмосфера накаляется, как вопросы становятся всё злее, всё агрессивнее.

— Извините, товарищи, — поднялся худощавый мужчина в очках, представитель Земельного отдела, — я, может, чего-то не понимаю. Но то, что предлагает товарищ Петров, — это, простите, лапша на ушах. Кормить людей рогозом! Камышом! Опилками! Это не еда, товарищи. Это насмешка над голодающими.

— Насмешка? — переспросил Иван Павлович, и голос его дрогнул. — Я не насмехаюсь. Я предлагаю реальный выход. Не ждать урожая, не надеяться на помощь. Делать самим, из того, что под ногами.

— Из того, что под ногами, — язвительно повторил мужчина в очках. — Значит, будем есть грязь? Или снег?

— Я не предлагаю есть грязь, — твёрдо сказал Петров. — Не переиначивайте мои слова. Я предлагаю технологию. Это наука…

— Наука? — усмехнулся представитель ВСНХ. — А где вы видели науку в рогозе? Это пропаганда, товарищи. Чистой воды пропаганда. Нас за такое на вилы, извините меня…

В зале загудели, зашумели. Иван Павлович смотрел на эти лица — злые, усталые, не желающие ничего слушать. И понимал, что проиграл.

— Товарищи! — крикнул Соловьев, стуча карандашом по столу. — Товарищи! Прошу тишины!

Замолчали не сразу.

— Иван Павлович, — сказал заместитель наркома, — спасибо за доклад. Ваши предложения приняты к сведению. Перейдём к следующему вопросу.

Иван Павлович сел. Совещание продолжалось. Говорили о нормах, о запасах, о транспорте. Горячились, спорили, доказывали. Иван Павлович не слушал.

Он сидел, сжимая в руках свои заметки, и думал лишь о том, что потерпел сейчас полный провал.