Страница 66 из 71
С работой, с каждым днем становилось все хуже, да и заработок, в сравнении с тем, что Сергей имел до сих пор, тоже заметно упал. В итоге, вначале пришлось съехать в комнатку похуже, а затем и вовсе искать работу, где-то еще. Попытка подступиться к дядьке, окончилась прахом. Тот сославшись на трудные времена, просто отказал ему от дома. Впрочем, в какой-то степени он был прав, потому что кроме небольшого магазинчика туристических товаров никаких доходов у него не имелось, да и там он с трудом, по его же словам, сводил концы с концами. Тем более у самого было двое сыновей и дочь, а без приданного ее даже замуж никто не возьмет. Вот и приходилось как-то крутиться.
В итоге, Сергей разорвал с родственником все связи и уехал в Париж, но и там оказалось все не так радужно, как обещали старые друзья. Самой выгодной работой для русского, считалась работа в такси. Здесь и платили неплохо, и чаевыми выходили порой недурные суммы. Одним словом, жить было можно. Водительские права, причем именно французская лицензия у Сергея имелась, и все бы хорошо, вот только выяснился маленький нюанс. Да, в такси постоянно требовались шофера, и русских эмигрантов брали туда влет. Стоило только предъявить лицензию и Нансеновский паспорт. Вот только у Рыкова имелось Французское гражданство, и потому клерк, сидящий в конторе такси, едва увидев французское гражданство, сразу же объявил, что свободных мест не имеется. И так произошло и в двух других конторах, по найму.
Все объяснилось достаточно просто. Держатели Нансеновских паспортов, хоть и были приняты во Франции, но в итоге оказывались людьми второго, а скорее даже третьего сорта. Вторым сортом шли выходцы из Французского Алжира. Те, как ни крути, все-таки считались в какой-то степени французскими гражданами. А русских эмигрантов, как бы и не было. То есть, у них не имелось никакого гражданства, за ними не стояли профсоюзы, они были ничем, и звать их было никак. Поэтому приняв такого человека на работу, можно было платить ему половинную зарплату, а то и того меньше, штрафовать по любому пустяку, и вообще относиться к ним как к недолюдям, без каких-либо прав, зато с множеством обязанностей. Тем деваться было некуда, и они на это шли.
А у Сергея, было все наоборот. Одно то, что он был гражданином страны, уже говорило за то, что попробуй такому недоплати, и сразу же появятся проблемы. Поэтому проще просто отказать от места, и взять вместо одного француза, двоих эмигрантов.
Помыкавшись по всем гаражам и предприятиям, Сергею в итоге удалось устроиться в дешёвый ресторанчик или скорее даже кабак, который содержал выходец из Алжира, едва говорящий по-французски. Кабак, был откровенно грязен, да и собиралась в нем отнюдь не чистая публика, а скорее работяги с окраин, местные бандиты и проститутки. Причем взяли его на условиях того, что помимо работы официантом, он будет при необходимости работать вышибалой, грузчиком, помогать повару, дворнику и полотеру, одним словом везде, где понадобится его помощь. Правда платить обещали, не сказать, чтобы хорошо, но прилично. На жизнь и на то, чтобы снять комнатку в рабочем квартале в общем-то хватало. Тем более, что еда была фактически бесплатной. Одним словом, как-то существовать было можно, но радовало скорее то, что русские эмигранты сюда обычно не заглядывали. Все-таки не хотелось показывать своего падения на самое дно.
Следующие почти два года, Рыков обитал здесь, и даже сумел взобраться на ступеньку, а то и две выше, по «карьерной лестнице», если конечно можно так выразиться. Просто в очередной драке, без которой не обходилось ни одного дня в этом заведении, он случайно оказался возле стойки бара, где командовал хозяин заведения и находилась касса. За стойкость и самоотверженность в защите хозяина и тем более дневной выручки кабака, с того момента, стал занимать должность главного вышибалы заведения. А это даже в глазах эмигрантов, была более уважаемая профессия, чем исполнение обязанностей обычного халдея — разносчика.
Все изменилось в конце первой декады октября 1920 года. В этот вечер, в кабаке гуляла веселая компания молодых парней, из явно какой-то бандитской группировки. Последнее время из развелось столько, что жить становилось «все страньше и страньше» как говорила небезызвестная Алиса, из сказки Льюиса Кэрролла. И Сергей начал готовиться к худшему. Правда подошедший хозяин, уверенно заявил, что эти не станут устраивать скандала, и даже наоборот, при необходимости выбросят любого смутьяна на улицу. Рыков, не слишком поверил хозяину, и оставался настороже, даже старался держаться по ближе к кассе, где за стойкой бара, у него была спрятана дубинка.
Впрочем, все происходило достаточно спокойно. Ну шумели, кричали, распевали непристойные песни, и задирали подолы местным «девочкам», но все это было вполне обыденным явлением, и не слишком волновало Сергея. Прогуливаясь по залу, что входило в его обязанности, в какой-то момент, Сергей, ухватил часть разговора, в котором промелькнуло имя Алекса де Лю. О том, что его старый товарищ может носить это имя, Сергей знал. Об этом когда-то состоялся разговор еще во время учебы в Корпусе. Тогда Сашка, воскликнул, что если бы он жил во Франции, то носил бы именно это имя. С того момента прошло довольно много времени, но произнесенное имя всколыхнуло его память, и он невольно заняв свое обычное место, возле стены неподалеку от компании, невольно стал прислушиваться к разговору. Вообще-то это имя могло принадлежать, кому угодно, и Сергей, вначале подумал, что просто ошибся. Но дальнейший рассказ главаря этой веселой компании, утвердил Сергея на мысли в том, что рассказ ведется именно о его старом приятеле. А уж упоминание о том самом ограблении, произошедшем два года назад, так и вообще все расставило по своим местам. Там было прямо сказано, что его друг входил в банду Лотре, участвовал в ограблении, и то, что был приближенным главаря, получая две доли, вместо одной, как остальные боевики.
Сергей, продолжал вслушиваться в рассказ бандита о том, как тот сумел войти в доверие к Сашке, приткпить его бдительность, и выкрасть у того из саквояжа, все перевозимые им драгоценности, заменив их гаечными ключами и болтами из инструментальной сумки автомобиля.
— «Ситроен» к сожалению, пришлось оставить ему, — Продолжил главарь. — Но зато разжился как минимум четырьмя килограммами золота и драгоценностей, лежащих в его саквояже, уж всяко не прогадал. А автомобиль, мне честно говоря не слишком-то и нравился. Тот «Фиат», что я купил позже гораздо лучше «Ситроена».