Страница 35 из 44
Я представила, как сижу там вечером над свечей и пытаюсь заштопать детские штаны из непонятной ткани и поежилась. И домой так захотелось…
Через час полета мы начали снижаться. Это было мягко, почти незаметно – земля поднималась навстречу, и вдруг мы оказались в поле, среди травы и коров, которые смотрели на нас с философским презрением.
Корзина мягко коснулась земли, Капитан Болат с улыбкой открыл дверцу, и я вышла на твердую почву с ощущением, что ноги всё ещё качаются.
– Это было нереально! – сказала я, обнимая Наташу. – Я словно переродилась. Теперь я другой человек. Я буду ценить каждое утро.
– До того утра, когда Матвей встанет в пять и попросит мультики, – усмехнулась она. – Но сейчас – да, это было прекрасно.
Нам налили по бокалу шампанского, настоящего игристого, холодного, пузырьки били в нос и щипали язык. Мы чокнулись с другими туристами – парой из Англии, которая весь полет держалась за руки, и девушкой-одиночкой из Японии, которая снимала всё на камеру и улыбалась так, будто ей подарили крылья.
– Я тебе обещаю, – сказала я Наташе, забирая у нее шампанское, заменив его на лимонад. – Когда-нибудь я вернусь сюда с Мишей. Мы оставим детей и приедем на отдых вдвоем и полетим с ним еще раз.
– Погоди, дай запишу на камеру, – хмыкнула она. – Скажи еще раз, чтобы я предъявляла тебе при встрече.
– Почему так вечно происходит? Ты в моменте обещаешь себе что обязательно его повторишь, но потом вечно появляется или происходит что-то, что тебе мешает…
– Или кто-то, – подтвердила Наташа.
Мы сели отдыхать и смотреть на то, как остальные шары приземляются один за другим. Я смотрела и чувствовала себя настолько свободной, что даже не вспомнила про домочадцев.
Хотя на секунду подумала: наверное, Миша сейчас проснулся, уставший, лохматый, и будет собирать Марину на соревнования, отвозить Матверя и пинать Макса, чтоб не опоздал.
И ему никто не сварит кофе. И никто не скажет: «Ты справишься». И так жаль его стало!
Но потом я себя одернула. Потому что себя мне тоже было жаль. Особенно в тот момент, когда я выдала ту свою тираду о том, как я «сижу дома и отдыхаю».
Мы сделали сотню фотографий. Наташа заставила меня прыгать на фоне шаров, я заставила ее лечь в траву и сделать вид, что она спит. Получилось смешно и глупо. Мы были похожи на девочек-подростков, сбежавших из дома на каникулы.
Вечером, вернувшись в отель, я упала на кровать и включила телефон. Миша прислал серию сообщений:
Мишаня:
Бублик съел Максимову кашу. А потом его стошнило на диван. Бедный диван, ему вечно достается! Так всегда, что-ли? После всего, что я с него смывал и отдирал – я тысячу раз подумаю, прежде, чем на него лечь!
Мишаня:
Марина заняла второе место. Ее засудили, сучка Лизка выступила хуже! Мы поругались с ее мамашкой. Надеюсь, она не была твоей подругой? Прислал тебе видео, сама зацени. Слез было! (Моих тоже!). Шучу. Свозил дочь в сыроварню. Купил новую футболку и кепку. Спит. Довольная.
И под конец:
Мишаня:
Цветы полил. Даже ту суку… или как там ее? Кот жив, лежит рядом. А черепаха опять куда-то умотала. Складывается ощущение, что она живет на две семьи! Заказал ей маячок, задрала!
Я улыбнулась и написала:
Я:
Только вернулась с экскурсии. Летала на шаре. Пили шампанское. Чуть не встретила принца в облаках, но передумала. У меня свой принц есть. Скучаю. Но не настолько, чтобы вернуться завтра. Жди через три дня. Целую! И тебя больше всех, но не скажу куда. Сам догадайся!
Отключила звук.
Наташа уже спала, раскинув руки, и я подумала, что это лучшая подруга в мире!
Если бы не она – не было бы всего этого.
Я еще полежала минут десять, пересматривая фото сегодняшнего дня, и провалилась в сон с ощущением, что мир большой, красивый и не ограничивается посудой, стиралкой и черепахой в бегах.