Страница 30 из 44
– Не сожрёт. У него другие интересы.
Мы попрощались. Я положила трубку и уставилась в потолок. Наташа села на кровати, включила ночник и посмотрела на меня внимательно.
– Ты чего? Переживаешь?
– Да, – призналась я. – Я думала, что злорадство будет длиться вечно, а теперь мне его жалко. Он там один, с детьми, с котом с распухшими яйцами. Он просит прощения. Мне кажется, я перегнула палку. Может, вернуться раньше?
– Стоп, – сказала Наташа строго. – Никакой жалости. Да, ему тяжело. Да, кот орет. Но это именно то, что должно было случиться. Он должен пройти через это сам. Если ты вернешься сейчас, он запомнит, что ты – спасательный круг, а не равный партнер. Он же сам сказал – он не знал, как сложно. Теперь знает. Ты не можешь его спасать всю жизнь.
– Но дети плакали…
– Дети плачут каждый день из-за разбитой коленки или невкусной каши. Они плакали и перестанут. А Миша должен понять, что ты – не приложение к дому. Ты – его половина. И без тебя дом разваливается. Это нормально. Это не твоя вина. Это его осознание.
Я вздохнула. Она была права, конечно. Но внутри всё равно ныло.
Хотелось позвонить ему снова и сказать: «Бери детей и кота и приезжайте сюда. Я всё решу». Но я не сказала. Я осталась лежать, слушая, как в соседней комнате кто-то храпит, а Наташа ворочается и бормочет:
– Бедный кот. Бедный Миша. Еще более бедная ты, если вернешься раньше времени.