Страница 67 из 120
В первый раз, когда они с Зандером занимались сексом, Рамона была неуверенна. Диэнн снова и снова говорила ей, что ее девственность - драгоценный дар, и хотя она не была уверена, верит ли в это, было что-то глубоко сбивающее с толку в этих словах в сочетании с ее музыкальными клипами, фотосессиями, публичными выступлениями. В то время все в ее образе хранило хрупкую сексуальность. Простыня, стратегически накинутая на ее тело для Rolling Stone. Блестящие клубничные губки. Дерзкие, уверенные позы, которые заставляли ее выглядеть так, будто она полностью контролирует ситуацию, в то время как вокруг всегда было так много других людей, дергающих за ниточки.
Зандер сказал ей, что любит ее, и Рамона сказала это в ответ. Поэтому, когда он нанял частного шеф-повара на их вторую годовщину, которая пришлась сразу после ее восемнадцатилетия, она знала, что у него есть ожидания. Я не знаю, готова ли я, сказала она, и он пообещал, что поможет ей добраться туда. Это было нормально, что именно он подбадривал ее, чтобы она просто позволила ему, пожалуйста, хоть немного, не так ли, потому что ей нужен был лишь легкий толчок.
Это было нормально, что она плакала от боли, потому что ее тело не было готово, когда он вошел в нее. Наверняка многие девушки плакали во время своего первого раза.
И когда она сказала ему остановиться, прижав ладони к его плечам, желая, чтобы она могла толкнуть сильнее — может быть, он просто не услышал ее. В тот раз или несколько раз после этого.
Потому что они были вместе. И он любил ее.
Поэтому она никому не сказала. Просто смирилась с тем, что ей не суждено наслаждаться сексом. В конце концов она начала придумывать оправдания, большинство из которых вызывали у него ожесточение и замкнутость. С парнями, с которыми она встречалась позже, она наслаждалась этим первоначальным ощущением власти и старалась держаться за него как можно дольше.
Это всегда исчезало — но что не исчезало в ее жизни? Каждая вещь, к которой она прикасалась, была временной. Ее родители, ее партнеры, ее слава. Ничто, блядь, не длится вечно.
А это значит, что эти чувства тоже должны в конце концов исчезнуть.
Когда Рамона возвращается на улицу, ополоснув лицо водой, она подробнее расспрашивает Арли о ее оттенках губ, и, к счастью, Арли с удовольствием болтает о них, пока она погружена в свои мысли.
Может быть, тогда у нее не хватило слов описать то, что произошло с Зандером. Боже, прошло столько лет, а все так расплывчато — что, если она ошибается? Может быть, она просто представляет себе это по-другому из-за статей, обвинений.
Что изменилось бы в ней, если бы она признала, что на самом деле -возможно— произошло? Стала ли она совершенно другим человеком? Делает ли это ее жертвой?
Она не уверена, что знает хоть один из ответов.
Затем она слышит безошибочный звук закрывающегося затвора.
Повинуясь инстинкту, Рамона оборачивается и обнаруживает за столиком позади них смущенного парня, который спешит выключить звук своей камеры.
“ Серьезно? Арли закатывает глаза и вытирает рот салфеткой. “Они не могут просто оставить нас в живых, ха”.
Несколько человек за соседними столиками начали это замечать, и хотя большинство из них сохраняют спокойствие, Рамона замечает парочку, тайком пытающуюся сфотографироваться.
Она поправляет шляпу "Клипперс". - Нам следует уйти?
“Не, я ненавижу позволять им побеждать. Мы могли бы изобразить драку и действительно дать им тему для разговора?”
Рамона смеется — прямо перед тем, как осознает, что внимание, шепот, камеры ... Ни одна из них не направлена на нее.
Они здесь из-за Арли Джей
И в этом есть смысл, не так ли? Во-первых, Рамона никогда не хотела такого вторжения.
Тем не менее, со странным комом в горле она возвращается к своей миске с протеином, не понимая, почему вдруг почувствовала себя брошенной.
Как кто-то, кто раньше был важен.