Страница 39 из 80
Глава 17
Мир жадно присосался к моей груди и сопел, наслаждаясь материнским молоком. Ханна молчала, а я всё думала о нашем разговоре с Арденом.
Судя по его гневному взгляду, он был зол на лорда Яниса и его семью, вот только я так и не поняла, получат ли они должное наказание.
Я сидела на постели с прямой спиной, словно мне в позвоночник воткнули палку, поскольку лежать я не могла из-за болей в спине, но старалась не издавать ни звука, чтобы не предаваться самобичеванию.
– Моя леди, я сегодня пойду в дом вашего отца, мне что-нибудь ему передать?
Ханна встала с кровати и посмотрела на меня с легкой опаской, словно боялась моей реакции на собственные слова.
– Не знаю, Ханна. Даже если я расскажу ему о том, что случилось, что он сделает?
– Но если вы этого не сделаете и не пожалуетесь отцу, то семейство этой леди Николетты решит, что вы абсолютно беззащитны и они могут делать с вами всё, что захотят.
Доля правды в словах Ханны была, поэтому я, немного подумав, дала ей разрешение рассказать отцу всё, что произошло за последние сутки.
В ее глазах я увидела чувство вины, поэтому постаралась убедить ее, что от нее ничего не зависело, так как боялась, что отец решит, что она и правда виновата в том, что она за мной не уследила.
Арден запретил мне выходить за пределы дома, поэтому я с сожалением и тоской наблюдала за уходом кормилицы, желая сейчас оказаться на ее месте. Когда она ушла, я осталась одна в комнате вместе с сыном и вздрагивала от любого шума и каждого шороха, который раздавался в коридоре.
Мир вскоре уснул, и я легла набок, чтобы не потревожить спину и при этом хоть немного отдохнуть. Обложила его подушками с другой стороны, чтобы он не упал во время сна, а затем прикрыла глаза, чувствуя, как моментально уплываю в сон.
Вот только темнота не забрала мое сознание, и я словно оказалась между сном и явью, ощущая при этом присутствие Ардена. Вот только это было иначе, чем в реальной жизни.
Я будто оказалась в его голове, наблюдая за тем, что видит он сам в этот момент.
Он сидел в своем кресле в кабинете и нервно постукивал пальцами по столу. Я не знала хода его мыслей, но чувствовала гнев его дракона. Практически сразу догадалась, что именно зверь связал нас, позволяя мне оказаться рядом с ними в этот момент.
Спустя несколько минут дверь кабинета открылась, и внутрь вошла леди Николетта. Несмотря на ее браваду, которую она демонстрировала в подвале после моего избиения, сейчас от нее веяло страхом и испугом.
Оказавшись без защиты семьи и кого-то из членов рода рядом, она явно не чувствовала себя в безопасности и не знала, как себя вести и что говорить.
Судя по тому, как она отводила взгляд, она боялась реакции Ардена, как бы ни говорила, что истинность не играла никакой роли. Она в это и сама не верила, хоть и говорила об обратном с твердой уверенностью и убеждением.
– Ты меня вызывал, Арден? Слуги сказали, что ты вернулся три часа назад, но не отобедал с нами, что-то случилось?
– Это лучше мне ты расскажи, Николетта, у тебя ведь больше новостей, чем у меня. Что ты делала, пока я работал?
Если бы Арден говорил в подобном тоне со мной, его вкрадчивый голос меня бы не успокоил, в отличие от Николетты, которая еще не знала всех граней его скверного характера.
Несмотря на то что порой он демонстрировал безразличие ко многим вещам, на самом деле он всё подмечал и ничего не забывал, всегда напоминая о том, что его не устроило в тот или иной конкретный момент.
– Разве тебе будут интересные домашние дела, орден? На то я и твоя жена, чтобы решать бытовые проблемы со слугами и гостями, так что тебе незачем беспокоиться, я уже всё решила.
Даже не знай Арден о случившемся, то сразу бы догадался, что что-то не так, так как Николетта разговаривала уж слишком поспешно, явно что-то скрывая.
– Знаешь, чего я больше всего не люблю, Николетта?
– Что?
– Вранье и утаивание. И сейчас ты пытаешься меня надуть, неужели считаешь меня таким идиотом, чтобы проворачивать делишки в моем собственном доме и считать, что я ничего не узнаю?
Николетта была настоящей женщиной, которая, почувствовав, что пахнет жареным, сразу же потерла ладони друг об друга и посмотрела на Ардена жалобным взглядом, пытаясь вызвать в нем хоть какие-то сочувствующие эмоции. Ее глаза моментально наполнились слезами, и даже я удивилась, что ей удалось сделать это в такие кратчайшие сроки.
– Прости меня, Арден, я ни в чем не виновата, просто твоя жена никак не желает смириться с тем, что она бывшая. Ты хоть представляешь, что она сделала с самого утра? Ворвалась к нам в спальню, даже не подумала, что мы можем быть заняты супружескими делами. Она просто накинулась на меня с кулаками. Ты только посмотри, что она сделала с моим лицом!
Николетта расплакалась и повернула лицо вправо, демонстрируя ему красное пятно на шее и царапины, явно оставленные моими ногтями. От вида ее ран в моей душе воцарилось легкое удовлетворение, но было оно неполным. Между нашими ранами существенная разница.
– Дальше? – холодно спросил ее Арден.
– А дальше… Потом мне на помощь на мои крики прибежали родители и… Оттащили ее от меня…
Николетта начала блеять, не зная, как выкрутиться, ведь дальнейшего разговора не ожидала, а легенду заранее не продумала, вот и начала сыпаться.
– Не старайся скрыть деяния своей семьи. Они ведь поэтому так поспешно уехали из столицы к себе домой, верно? Помнится, твой отец хотел задержаться тут как можно дольше, чтобы быть в курсе всех последних новостей Совета.
– Просто маме стало нездоровиться, а мой отец доверяет только семейным лекарям.
– Как удобно. Посягнули на мое и тут же уехали, опасаясь моего гнева? – усмехнулся Арден и холодно ощерился.
– Они скоро вернутся и… – заблеяла вдруг Николетта и подорвалась со стула, чуя неладное в голосе мужа.
– Ты моя жена, Николетта, так что это уже неважно. Раз ты посмела тронуть то, что принадлежит мне, и испортить мое, то поплатишься за это той же монетой.
– Ч-что ты имеешь в виду?
– В подвал ее! – рыкнул Арден, после чего дверь в кабинет открылась, и внутрь вошли двое крепких слуг и схватили Николетту.
Не слушая ее криков и не обращая внимания на ее брыканья, они буквально силком потащили ее в подвал.
Арден за ними не последовал, остался сидеть в своем кресле и просто молча наблюдал за тем, как ее выволакивают. При этом ее страдания никак его не трогали и даже не приносили удовольствия.