Страница 37 из 80
Вот только Арден не удивился, что я знаю о том, что он потерял свою связь с драконом из-за того, что не принял свою истинную, то есть меня.
– Он просто почувствовал твою боль и что ты в опасности, поэтому и проявился. В любом случае это ненадолго, – горько усмехнулся Арден и стал рассматривать свои когти.
В этот момент они снова втянулись обратно в кость, а затем его энергия изменилась. От него перестало веять драконьим духом, словно его зверь спрятался, проявляя свой нрав.
– Пара в безопасности, а я снова наказан, – мрачно прокомментировал Арден, а затем опустил взгляд на меня.
В его глазах не было ненависти, которую я ждала за то, что у него конфликт с собственным драконом, но и того чувства, о котором я когда-то мечтала, там тоже не было.
– Почему именно ты, Дарина? Почему моя истинная пара именно ты?
Арден смотрел на меня взглядом, в котором ярко горело отчаяние.
Я молчала, так как и ответить мне было нечего. Лишь поджимала в недовольстве губы и хотела, чтобы он поскорее ушел.
Вот только он продолжал смотреть на меня с каким-то надрывом в глазах, а я всё равно никак не решалась задать интересующий меня вопрос. Открывала и закрывала рот, но мою речь будто заморозили.
Спустя, казалось, целую вечность, я, наконец, пришла в норму.
– Что за господин Нед, о котором ты недавно говорила?
Вот только не одна я взяла себя в руки, так что первым заговорил Арден. Его вопрос поставил меня в неловкое положение, ведь я обещала мужчине, что не расскажу о его участии в моей экзекуции.
Я молчала, но, видимо, слишком долго, поскольку Арден начал недовольно хмуриться, и его вид меня слегка напугал.
– Я желаю услышать, кто такой этот господин Нед. К чему ты его покрываешь? Это твой любовник?
В этот момент даже зверь Ардена снова проснулся, являя себя, настолько сильно им обоим не понравилось то, на что он сейчас намекает. Я едва не расхохоталась, услышав это глупое предположение.
– Может, тебе провериться у лекарей, Арден? Кажется, у тебя развивается паранойя. Сначала ты считаешь, что моим любовником являлся твой брат, а теперь господин Нед, которого я случайно упомянула. И нет, рассказывать мне нечего, просто в муках мне мерещился наш лекарь. Раньше он работал на моего отца, так что часто лечил мои раны и сбитые коленки. Если допрос окончен, то ты можешь идти по делам, ты ведь у нас занятой дракон. А мне нужно кормить своего сына, так что я пойду к себе в комнату.
После того как лекарь дал мне отвар, он, наконец, начал действовать, и я попыталась встать с постели.
У меня закружилась голова, и я замерла, пережидая это головокружение. Увидела, что в мою сторону дернулся Арден, и выставила вперед ладонь, чтобы он не смел ко мне подходить.
Несмотря на то что в душе царило облегчение из-за моего спасения, я до сих пор помнила то, что произошло на рауте, и не собиралась этого забывать.
Тогда всё встало на свои места, и я пообещала себе, что никогда больше не поверю этому мужчине. И нарушать собственное обещание, данное себе в ту роковую ночь, не собиралась.
– Для Мира мы вызвали кормилицу, так что ты можешь не торопиться и спокойно ответить на все мои вопросы, – произнес грубовато Арден и придвинул к кровати стул, развернул его ко мне спинкой и сел, закинув на нее руки.
– Я против того, чтобы моего сына кормила какая-то незнакомая женщина. В этом вопросе ты должен был посоветоваться со мной! – выпалила я, чувствуя внутри недовольство. Никак не смогла сдержать первую реакцию.
– Ну уж прости, Дарина, что не посоветовались с тобой. Мир плакал и никак не желал успокаиваться, ведь оставался очень долгое время голодным, а тебя мы найти не смогли. Или ты хотела, чтобы он всё это время истошно рыдал, пока ты не соизволишь прийти и покормить его?
– Ты так говоришь, будто я где-то прохлаждалась, а не была в плену подвала твоего же особняка.
Мне было обидно, что он разговаривает со мной в подобном тоне, ведь я не была виновата в том, что мой сын всё это время голодал. Мое сердце болезненно сжалось, когда я лишь представила, как личико моего сына покраснело от многочасовых рыданий, но я постаралась отбросить все эти фантазии из собственной головы, чтобы просто не сойти с ума.
– В общем, об этом я и хотел поговорить. Каким образом ты там оказалась?
– Что? Ты серьезно?
– Когда я нашел тебя по связи истинных, ты там лежала одна, а дверь была открыта. В том помещении я унюхал запахи Николетты, ее матери Клары, а также незнакомый мне мужской запах. Твой аромат не изменился, а значит, ничего непоправимого с тобой не случилось.
Сразу поняла, что он имеет в виду, но его слова вызвали во мне агрессию.
– Ты и правда считаешь, что шрамы, которые останутся навсегда на моей спине, это ничего непоправимого и ничего страшного? Что такого должна сделать со мной Николетта и ее семейка, чтобы ты посчитал, что это серьезные увечья? Я сегодня же пожалуюсь своему отцу!
Впервые в своей жизни я говорю эту фразу. Что пожалуюсь лорду Дагону. Раньше у меня не было такой привилегии. Я лишила ее сама себя, так как и сама считала, что ему всё равно на меня, и он никак не отреагирует на то, что меня кто-то обижает.
Основным моим обидчиком была мачеха, а я всегда помнила, что она его жена. Все всегда знали, что ночная кукушка дневную перепоет.
Я выросла среди прислуги, так что такие прописные истины знала с самого детства. И лишь недавно начала осознавать, что все мои предположения были неверными. Почему-то сейчас мне кажется, что лорд Дагон никогда не интересовался тем, что происходило внутри поместья.
Мне нравилось фантазировать, что он мог спасти меня от собственной жены, но думать об этом часто я себе не позволяла. К чему сожалеть о прошлом, когда мне нужно думать о будущем.
– Только не говори мне, что всё это останется безнаказанным? Или у тебя настолько кишка тонка, чтобы поставить собственную жену на место? – скривилась я, а затем всё поняла. – Кто такая ламия, а кто такая леди Николетта, верно? Не нужно мне ничего объяснять, я уже поняла, чью сторону ты принял изначально. Я была такой дурой, что поверила, что ты не позволишь ей меня обижать. Иначе зачем тебе делать меня своей ламией и оставлять в этом доме.
Каждую свою фразу я говорила сквозь зубы и видела, как напряглись скулы Ардена, он мрачнел с каждым моим словом.
– Ты ничего не смыслишь в политике, Дарина. Не всё так просто, как тебе кажется. Но Николетта и ее семья еще получат свое наказание за то, что покушаются на то, что принадлежит другим, особенно мне.