Страница 39 из 76
Глава 14 Переговоры
— А жирно вам не будет? — спросил я, слегка склонив голову набок, глядя прямо на один из расплывчатых образов.
Кларисса, услышав мои слова, едва заметно улыбнулась, и за эту улыбку наверняка сразу же получила несколько неодобрительных взглядов со стороны своих «коллег».
Впрочем, девушку это нисколько не смутило. Она стояла рядом со мной, скрестив руки на груди, и всем своим видом показывала, что ей как минимум интересно, чем закончится этот разговор, и что она не станет вставать на сторону Ордена в данной ситуации.
Вообще, если честно, предложение оказалось довольно неожиданным. Не по самой сути, а по форме. Слишком уж быстро они решили перейти к настолько крупной ставке. Впрочем, о чём-то подобном я всё-таки догадывался ещё раньше.
Орден сейчас сильно ограничен в определённых рамках, и речь не о ресурсах и силах, а о космосе. Космос огромен. Галактика и вовсе кажется бесконечной, если смотреть на неё глазами простого человека. Но занимать её как тебе хочется нельзя.
Не все миры пригодны для жизни. Да и если слишком резко начнёшь расширяться, обязательно найдётся кто-то, кто обратит на тебя внимание. А когда на тебя обращают внимание в космосе, это почти всегда приводит к большой проблеме. Особенно со стороны других империй и главной.
Тот же Орден из-за своего размера не может просто взять и расползтись дальше к «разумным» мирам, не вызвав у всех вокруг вопроса: а не слишком ли они много на себя берут? Вот поэтому мне сейчас и предложили этот вариант. Чтобы я присягнул им, а уж затем они начали через меня играть.
По сути, Орден почти ничего не теряет, если я не стану Императором, но в то же время приобретает очень многое, если всё-таки им стану.
Но, как говорится, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И именно поэтому такое предложение, при всей своей внешней щедрости, далеко не про равенство партнёров.
— Отчего же? — задумчиво спросила всё та же женщина. Её расплывчатый образ чуть подался вперёд. — Мы тебе Империю. Ты же нам по доброте душевной «как-нибудь» поможешь.
Империю, как же. Я внутренне усмехнулся. Если бы они могли сами просто взять и завоевать Империю, то давно бы это сделали.
Нет, тут всё куда сложнее. Скорее, Империя каким-то образом наступает им на тапки, а Орден, зная о моей связи с Этараксийцами, о моём праве на трон и о том, что часть аристократов вполне может из-за этого присоединиться ко мне, хочет получить мою фигуру, а затем ударить.
Очень заманчивая сделка, как ни посмотри. Если бы не одно «но». Моя цель не сам трон, и даже не месть, хоть без неё и никуда. Моя цель — остановить то безумство, которое всё сильнее разрастается по галактике. Да и в итоге я, благодаря такому «союзу», буду лишь марионеткой в их руках.
Поэтому усмехнулся уже не внутренне, а вслух.
— Предложение, надо признать, действительно царское, — произнёс, едва заметно улыбаясь и готовясь перевести разговор в более здравое русло. — Вот только в ответ я могу вам выдвинуть следующее: присоединитесь ко мне. Станьте моим железным кулаком, и тогда, когда я стану Императором — помогу вам найти вашего главу.
Члены Ордена едва заметно переглянулись. Я практически ощутил между ними удивление и некоторое напряжение. Даже Кларисса не сдержалась и также с некоторым напряжением посмотрела на меня.
Они явно не ожидали, что я отвечу чем-то настолько неожиданным.
Если бы подобные слова прозвучали от кого-то неизвестного, его бы давно уже заткнули. Но со мной эти люди вынуждены считаться. Они знают, кем я был и кем могу стать, а также то, что я не разбрасываюсь словами на ветер.
И, самое главное, никто из них не может прямо сейчас резко высказаться против моего предложения по одной очень простой причине: если хоть кто-то из них произнесёт, что это несоизмеримая цена, что целый Орден не равен одному главе, то в глазах других он окажется предателем.
Поэтому я и ударил по самому главному и самому больному их месту. Сказать, что глава Ордена не равен целой Империи, это почти то же самое, что самому обесценить собственный Орден.
Вот они и молчат.
Этим предложением я не просто поставил их в тупик. Я дал понять, что не стоит пытаться продавить свои условия на меня грубой массой сил Ордена. Если они думают, что раз дольше играют в этой политической песочнице, то смогут так легко переиграть меня, то зря надеются. Я успел наиграться в подобное на очень разных мирах, и прекрасно понимаю, к чему всё приводит и как продавить даже такого серьёзного оппонента.
Однако, в данном случае мне не нужно навязывать им волю и как-то продолжать давить. Орден слишком опасен, чтобы играться с ним сейчас. Мне достаточно напомнить, что я не мальчишка, которого можно согнуть первым же красивым предложением.
Поэтому я решил сделать так, чтобы Орден хотя бы чуть-чуть, но остался мне должен. У меня нет цели делать их врагами, так что в итоге заговорил первым:
— Когда я стану Императором, то так или иначе помогу вам с поиском главы.
Даже если к тому времени они уже выберут нового, старого им всё равно придётся продолжить искать. Просто потому, что это их священный обет.
Я не знаю, куда делся их глава. Может, его заперли где-то внутри самого Ордена. Может, он ушёл сам. Может, это и есть их самая большая тайна. Я никогда не слышал о нём ничего внятного. Только слухи, обрывки разговоров и намёки.
Но всё же склоняюсь к тому, что он именно ушёл, чтобы стать сильнее, сделать что-то своё или решить какую-то задачу, о которой никто не знает. И если у меня однажды появятся возможности целой Империи, найти его в принципе будет реально. Не просто, но реально.
— Тогда мы больше не рассматриваем этот вопрос, — слишком быстро один из членов Ордена, обрезая обе ветки предложений одним решением. — Вайторл, — обратился он ко мне. — Скажи, для чего ты хочешь стать императором?
Я посмотрел на него и также прямо задал вопрос в ответ:
— А для чего ты хочешь стать главой Ордена?
Он чуть склонил голову.
— У каждого из нас свои цели, — задумчиво ответил образ. — Но так или иначе каждый из нас хочет сделать Орден лучше и сильнее.
— Вот тебе и ответ на твой вопрос, — пожал я плечами.
Говоривший замолчал.
Я прекрасно понимаю, что так или иначе они мне всё равно не поверят до конца. Ведь для них я — человек, который четыреста лет пробыл в ничто. В месте, где находятся в одиночестве и сходят с ума.