Страница 90 из 112
Даже зная, что это правильно, это всё равно трудно, и сердце с головой кричат мне сгладить углы. Исправить всё. Сделать всем остальным удобно. Я подавляю это чувство и сжимаю руки в кулаки.
— Я знаю, что в жизни делала выборы, с которыми ты не соглашалась, но мне нравится то, что я для себя выбрала. Ничего страшного, если ты не хочешь быть частью этого, но не делай из меня ужасного человека только потому, что я выбрала нечто иное, чем ты хотела. Я устала от того, что меня принижают за какой-то воображаемый грех. Я устала выпрашивать твоё внимание. Я так стараюсь, и ради чего? Ты даже не замечаешь. Я бы хотела, чтобы ты была со мной честна, вместо того чтобы.. — я жестом обвожу вокруг нас вычурный банкетный зал. — Вот этого всего.
Весь этот танец с бубнами. Бессмысленная надежда, что я каким-то образом смогу превратить себя в человека, которого моя семья полюбит. Что при достаточном давлении и позитивном мышлении я смогу подавить все свои странности и причуды и стать кем-то, кем они будут гордиться. Что мне не хватает всего одного удачного начала разговора, чтобы вписаться.
— Полагаю, во всём виновата я, да? — на её лице появляется скучающее выражение. — Я ужасная мать? Я сделала это с тобой? Твоя тётя Матильда — никогда с тобой так не поступала. Так?
Сердце переворачивается у меня в груди, разочарование сжимает этот жизненно важный орган кулаком. Я говорю максимально честно, как никогда в жизни, а она всё равно не слушает.
Я бросаю быстрый взгляд на Саманту, но та прожигает взглядом свои идеально уместные шпильки. В этом разговоре я одна, как и всегда.
— Я никого не обвиняю, — говорю я так терпеливо, как только могу. — Я делюсь тем, что чувствую.
— Ты слишком чувствительная, — огрызается мать.
— Значит, чувствительная, — отвечаю. — Я чувствительная, мягкосердечная, эмоциональная и, вероятно, ещё и хрупкая. Я плачу над грустными видео, и всё время извиняюсь, чаще всего по причинам, которые сама не могу сформулировать. Я никогда не хотела быть юристом. Ненавижу споры. Этот разговор сейчас убивает меня, потому что мне просто хочется дать тебе то, чего ты от меня хочешь, лишь бы это чувство в центре груди исчезло.
Мои руки сжимаются в кулаки, слова срываются всё быстрее.
— Так что да. Мне не всё равно слишком сильно. Мне всегда было не всё равно слишком сильно. Я безответственная. Я ем торт на завтрак. Я кормлю кота соседа, а мои пластыри обычно с какой-нибудь диснеевской принцессой. Я яркая и сентиментальная, и я.. мне это в себе нравится. Мне нравится моя захламлённая лавка и мой крошечный дом, наполненный вещами, которые делают меня счастливой. Мне нравятся мои волосы, когда они кудрявые. Мне нравится это платье. И мне нравится тот мужчина, который терпеливо ждёт меня у двери, несмотря на то, что, я уверена, это была откровенная попытка его прогнать, — я делаю глубокий вдох и расправляю плечи. — Вот кто я такая. Я этим горжусь. Ты можешь выбрать — быть рядом или нет. Но теперь это твой выбор. Я больше не буду пытаться.
Моя мать сжимает челюсть.
— Если ты сейчас выйдешь за эту дверь, другого шанса у тебя не будет.
Я натянуто улыбаюсь. Когда-то это заявление, наверное, уничтожило бы меня. Но теперь?
Я наклоняюсь вперёд и быстро целую мать в щёку. Мне не нужен ещё один шанс заставлять кого-то любить меня.
— Думаю, меня это устраивает.