Страница 72 из 112
Я смотрю, как покачивается её попа в обтягивающих джинсах, как все эти светлые волосы свободно падают по спине. Я откидываю голову на спинку кресла, раздражённый помехой, но и благодарный за неё тоже. Если мне не положено чувствовать то, что я чувствую, то уж точно у меня нет права перекладывать это на Гарриет. Было бы эгоистично. Она заслуживает лучшего.
Я наклоняюсь и беру одну из книг из своей стопки, переворачиваю, чтобы прочитать аннотацию. Что-то про герцога и принцессу. Занимательно. Я с интересом перелистываю первые пару страниц.
— Не ожидала, что ты тащишься по историческим романам, — раздаётся спокойный голос из угла у окна.
Я дёргаюсь в кресле и едва не швыряю книгу через всю комнату.
Изабелла отталкивается от полки у себя за спиной, резкая улыбка украшает её рот. Оленьи рожки исчезли, осталась лишь одна золотая заколка чуть выше левого уха. Она смахивает ворсинку со свитера.
— Ты меня избегаешь.
— Я тебя не избегаю, — моя магия искрит вдоль рук, предупреждая. Изабелла и в хороший день заставляет меня нервничать. Внезапное появление в мире смертных для неё нетипично, и я настороже. — Я думал, ты занимаешься делами жнецов.
Она скрещивает руки на груди и поднимает взгляд к потолку. Её тёмные глаза становятся оценивающими, фиксируют омелу, расползшуюся по потолку. Каким-то образом она добралась и сюда, в самый дальний угол лавки. Сейчас, наверное, не лучшее время, чтобы этим гордиться.
— Я действительно занималась делами жнецов, — медленно соглашается она. Её взгляд возвращается к моему. — Но Гидеон решил вмешаться, а он более чем способен справиться с ситуацией. Всем руководителям отделов велено вернуться к обычному режиму работы.
Моя спина выпрямляется.
— Гидеон?
Хотя жнецы в целом внушают страх, Гидеон.. внушителен. Самый древний жнец из всех существующих, некоторые говорят, что он и есть сама Смерть. Холодный. Злобный. Расчётливый. Если он находится в мире смертных, ситуация куда серьёзнее, чем Изабелла даёт понять.
— Он возглавит жнецов, — говорит Изабелла. Она берёт тот самый чайник, который рассматривала Гарриет, её губы кривятся в хмурой гримасе. — И, хотя его внезапное появление спустя триста лет — явление беспрецедентное, это больше не моя проблема, — она ставит чайник обратно на полку и складывает руки. — Я здесь, чтобы поговорить о тебе.
— Обо мне?
Её взгляд снова скользит к потолку. Магическая омела вздрагивает под её вниманием.
— У тебя проблемы с контролем магии, Нолан?
— Насколько мне известно — нет.
— Хм, — она проводит пальцем по краю дубовой тумбочки с нарисованным павлином, затем с брезгливым выражением вытирает пыль о свои идеально скроенные чёрные брюки. — Позволь мне изложить свои наблюдения, а потом ты расскажешь свои.
— Ладно, — неохотно соглашаюсь я.
Мне бы больше хотелось сигануть в окно и пройтись по заливу, но это, похоже, было не предложением — приказом.
— Моя секретарь сообщила, что ты явился в полном неистовстве, бормоча о путешествиях в своё прошлое и снах. Затем, когда она вполне уместно предложила иной план действий, ты резко сменил версию, — она делает ещё шаг ближе. Я откидываюсь в кресле, вжимая лопатки в мягкую обивку. — Я решила зайти и лично проверить, как у тебя дела, учитывая, сколько времени у тебя уходит на закрытие этого дела, и что я вижу? Явные следы магической расточительности, — она снова хмуро смотрит на омелу. — Это против правил, Нолан.
Я провожу ладонью по задней стороне шеи, сжимая.
— Это было непроизвольно.
— Непроизвольно, — повторяет она. — Твоя магия бунтует, Нолан?
— У меня всё под контролем, — на её выразительный взгляд я добавляю: — Сейчас. Сейчас у меня всё под контролем.
— У тебя синяк на лбу, — замечает она.
— Я знаю. Я.. я с этим разбираюсь.
— Нет, — резко отвечает она. — Ты заигрываешь с силами, которых не понимаешь, Нолан. Мне напомнить тебе о твоём дедлайне? Сочельник стремительно приближается. Ты должен передать Гарриет следующему призраку до этого срока.
Я молчу.
— Тогда напомню, что случится, если ты его пропустишь, раз уж я вижу, что тебя это не волнует. Синяк — только начало. Изменения будут продолжаться. И последствия понесёшь не только ты.
Страх оседает во мне ледяным комом. Магия резко дёргает меня за затылок.
— И что это значит?
Изабелла с раздражением выдыхает.
— Я уже говорила. Гарриет была назначена тебе не просто так. Решения, которые ты принимаешь, повлияют на вас обоих.
— И что это значит?
— Это значит ровно то, что я сказала.
— Ты ничего не сказала! — вырывается у меня сквозь стиснутые зубы. Я нарочно понижаю голос, чтобы не привлечь внимание Гарриет. Если Изабелла пытается заставить меня выполнять свою работу, она нашла чертовски эффективный способ. — Ты угрожаешь Гарриет?
— Я объясняю, что произойдёт, если ты потерпишь неудачу, — спокойно отвечает Изабелла. — Всё очень просто. Это твоя работа. Если ты не выполняешь свою работу, ты не двигаешься дальше, — она склоняет голову набок, волосы тёмной завесой обрамляют лицо. — Хотя мне кажется весьма любопытным, что именно предполагаемая угроза Гарриет, наконец, вызвала у тебя такую реакцию. Ты привязался сильнее, чем следовало бы, Нолан. Ты это отрицаешь?
Я провожу обеими руками по волосам.
— Я.. — слова застревают.
Я хочу это отрицать. Наверное, должен, учитывая ход разговора. Но не могу. Я вращаюсь вокруг Гарриет с той самой первой ночи. С того момента, как она швырнула мне в голову пульт от телевизора и обвинила во всём наборе правонарушений. Забава и интерес медленно перетекли в привязанность, и после сегодняшнего утра я боюсь, что это лишь верхушка айсберга.
— Нет, — наконец говорю я. — Я не отрицаю.
Лицо Изабеллы становится задумчивым, губы хмуро поджаты.
— Я ценю, что ты не лжёшь.
— Возможно, стоило бы, — бурчу я в ответ, разглядывая пол, а не принимая на себя весь вес её суждения. Я слышу приглушённые голоса в передней части лавки — Гарриет и Саша передвигают что-то. Желудок падает вниз. — Если ты собираешься меня переназначить, хотя бы дай мне сначала попрощаться.
Я не хочу стать ещё одним человеком, который разочаровал Гарриет. Который оставил её. Если меня выталкивают, я хотел бы иметь возможность всё объяснить. Сказать ей..
Ну. Я не уверен, что именно сказал бы.
— Она не будет тебя помнить, когда ты уйдёшь, — говорит Изабелла. Я пристально смотрю на свои руки. — Так что для меня это не аргумент.
«Я хотел бы иметь возможность попрощаться».