Добрые духи

Глава 21

Гарриет

Он едва успевает договорить предупреждение, как нас подхватывает тяжёлый, яростный вихрь. Он сильнее, чем в прошлый раз, режет по ногам, и я спотыкаюсь. Нолан обнимает меня другой рукой за спину и укрывает своим телом, пока моё лицо не утыкается в его шею, а обе руки не вцепляются изо всех сил в его фланелевую рубашку. Я закрываю глаза и держусь, голова раскалывается.

Такое чувство, будто нас проталкивают через невозможную узкую трубку. Давление, давление, давление, и оно не проходит. Только становится сильнее, пока я не начинаю хватать ртом воздух.

А потом всё обрывается. Заканчивается так же быстро, как началось, и нас выбрасывает посреди переполненной улицы. Я моргаю от яркого света вокруг, смутно отмечая рождественскую ярмарку в Балтиморе. Вдоль пешеходной дорожки стоят маленькие деревянные киоски. Над головой крест-накрест натянуты гирлянды. В гавани стоит лодка, обмотанная мишурой. Где-то совсем рядом группа певцов выводит джазовую версию «Тихой ночи».

Я прижимаю ладонь ко лбу и морщусь.

— Ты в порядке? — спрашивает Нолан, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в лицо. Его рука сжимает заднюю часть моей шеи. Золотых жгутов магии уже нет, глаза снова обычные. Он наклоняется. — Гарриет. Ты в порядке?

Я убираю руку со лба.

— Почему это ощущалось так, будто нас проталкивают через мясорубку?

Он кривится от метафоры.

— Мы снова переместились, — его взгляд мечется по округе и тут же возвращается ко мне. — Я никогда.. — он резко морщится. — Что-то не так, — заканчивает он, разок качнув головой.

— Да. Похоже, это наша постоянная тема, — я хватаю его за локти. — Ты в порядке?

— Если честно, всё немного перемешалось, — отвечает он.

Он ещё минуту изучает меня, тело будто двигается медленнее, чем он сам. Он наклоняется в сторону, потом выпрямляется резким движением. Я смотрю, как он приходит в себя, словно выныривает на поверхность, моргая, будто снимает пелену из глаз.

Он поворачивается и смотрит на толпу вокруг.

— Ты узнаёшь это место?

— Центр Балтимора, — я ещё секунду наблюдаю за ним, потом киваю в сторону точки с глинтвейном, сделанной под одну из этих немецких башен с часами. — Мы на ежегодной немецкой рождественской ярмарке у гавани. Я не была тут много лет.

За его спиной мелькает вишнёво-красный цвет. Знакомая светлая голова — волосы выпрямлены, а не в кудрях. Прошлая я идёт по дорожке, в кожаных перчатках держит керамическую кружку в форме сапога и с интересом разглядывает ремесленные лавочки. Моя мать идёт чуть позади, её рука продета под локоть молодого мужчины с телефоном у уха. Выражение лица у неё.. торжествующее.

— А, — говорю я.

Нолан прослеживает мой взгляд, его глаза ищут то, что я увидела.

— Что ты видишь?

Я указываю туда, где прошлая версия меня остановилась у киоска, и рассматривает ряд крошечных стеклянных игрушек.

— Вон там.

— Где?

Я указываю снова.

— Там. Прямо там. У киоска со стеклянными изделиями.

Он щурится, пытаясь разглядеть.

— Это ты?

— Да.

— Нет.

— Да, — говорю я и смеюсь.

— Твои волосы, — слабо произносит он. — Что с ними сделали?

Я фыркаю. Он звучит так, будто ему трудно дышать. Опустошённо.

— Я выпрямила их.

— Зачем?

Потому что именно так предпочитал мужчина с телефоном в двух шагах позади меня. Брент. Я познакомилась с ним на первом курсе юридического, и к осенним каникулам мы уже встречались. Он был обаятельным. Харизматичным. Красивым. Все хотели с ним дружить, а он хотел меня. Робкая Гарриет Йорк и её безвкусные свитеры, сидящая в конце аудитории со своими исчерканными конспектами, пока остальные стучали по клавиатуре. Когда он уделял мне внимание, это было как выйти на солнце.

Когда мы начали встречаться, мама была в восторге. Наконец-то я соответствовала её ожиданиям, и всё это — благодаря чужому интересу ко мне. И всё же мне нравилось её одобрение. Впервые в жизни я почувствовала, что меня видят. По-настоящему видят и обожают.

Но предпочтения Брента были предложениями, которые постепенно превратились в требования. Он хотел, чтобы я изменила волосы, одежду.. мебель в моей крошечной квартире. Он хотел, чтобы я была более стильной, утончённой, профессиональной.

«Это ради твоего же блага», — говорил он. — «Иначе как кто-то сможет воспринимать тебя всерьёз?»

А я? Я просто хотела быть любимой. Всё это казалось лёгкой платой за его нежность и мамино одобрение. Мама обожала Брента, а я обожала то, что наконец-то стала достойной её внимания. Будучи половиной «целого», я вдруг стала получать всю ту любовь, которую она удерживала десятилетиями. Приглашения на ланч. Коктейли в яхт-клубе. Спонтанные походы по магазинам за одеждой, которая понравилась бы Бренту. Казалось, единственное, что мне нужно было сделать, чтобы завоевать мамину любовь — изменить в себе всё.

Так я и сделала. И игнорировала раны, которые это наносило моему сердцу.

— Так проще с ними управляться, когда они прямые, — уклоняюсь я, наблюдая, как прошлая я пытается поманить Брента.

Они с моей мамой обмениваются насмешливыми взглядами. Он не подходит ко мне у киоска.

«Посмотрите на Гарриет», — будто говорит этот взгляд, — «балуется своей причудливой ерундой».

Как долго я игнорировала эти снисходительные взгляды? Сколько раз я придумывала оправдания, превращаясь в любую версию, какую им хотелось? Сколько частичек себя я потеряла?

— Вообще-то, — поправляю я, чувствуя всплеск яростной защитной нежности к той, прошлой версии себя. У неё не было никого, кто бы за неё постоял. Даже её самой. — Я ненавижу, когда они прямые. Это занимает вечность, и из-за этого голова выглядит плоской.

Нолан издаёт оскорблённый звук.

— Твоя голова не выглядит плоской.

— Выглядит. Как блин.

Нолан рядом молчит, наблюдает. Он смотрит, как я беру игрушку и поднимаю, наслаждаясь радужными полосами, которые она рисует на рукаве моего гладкого пиджака.

Прошлая я смеётся, а Нолан качает головой.

— Мне не нравится.

— Я так и думала.

Его внимание приковано к другой версии меня, моргает он слишком медленно и тяжело. Я хмурюсь, глядя на него.

— Нолан, ты..

— Это не похоже на тебя, — продолжает он. — Слишком.. сдержанная.

— Мои волосы?

— Да, твои волосы. Но.. всё остальное тоже.

— И что? Мне нельзя быть сдержанной?