Добрые духи

Глава 19

Нолан

Она на вкус как мята.

Как мята и первый укус свежего апельсина, когда сок скользит по моему подбородку.

Я припал губами к её губам, слишком жадный до её вкуса, чтобы не спешить.

Она каждый раз застаёт меня врасплох. Даже когда жизнь была к ней беспощадна, она держит подбородок высоко. Улыбается сквозь слёзы, и я не могу — не могу больше держаться от неё подальше.

Я втягиваю её нижнюю губу, прикусываю зубами уголок её рта и целую её так, будто пытаюсь вдохнуть её целиком. Не думаю и не контролирую себя, руки дрожат, пока я стараюсь не взять слишком много, слишком быстро. Но я лгал себе каждый раз, когда видел Гарриет, думая, что это чувство исчезнет, если я просто уделю ему достаточно времени. Если бы я был достаточно сильным.

Но я совсем не сильный, а она на вкус как мята.

Целую её снова, утыкаясь носом в щёку, ладонь на пояснице, притягиваю её ближе. Она издаёт тихий звук, короткий выдох удивления, и потом её рука сжимает перед моего свитера, когда она отвечает на поцелуй. Она поднимается на носочки, преследуя мой рот своим.

Мне кажется, что мы недостаточно близко. Мне недостаточно простых объятий.

— Нолан, — шепчет она между мокрыми, отчаянными поцелуями. — Нолан, пожалуйста.

Всё ниже пояса скручивается, тяжёлый камень желания тонет в животе. Я толкаю её щёку носом и приподнимаю ей подбородок, чтобы найти лучший угол. Быстрее. Глубже. Жёстче. Она всхлипывает, и моя магия вспыхивает ярче, касаясь затылка. Струится по рукам и где-то посередине груди.

«Блядь».

Я не двигаюсь медленно. Я не нежен. Я неуклюж и чрезмерно нетерпелив. Мой голод — физическая вещь, барабанный бой желания, приказывающий брать, брать, брать. Она мягкая и тёплая, и такая же нетерпеливая, как я, и я хотел этого слишком долго.

Её другая рука находит мою щёку, удерживая меня рядом, и я издаю дикий стон, ладонь резко скользит вниз и сжимает округлость её ягодиц сквозь ткань её аккуратной юбки. Она всегда носит самые нелепые, непрактичные вещи. Цветные свитеры и крошечные юбки. Сапоги, из-за которых её ноги кажутся бесконечными, и тонкие, полупрозрачные блузки, которые дразнят больше, чем скрывают. Я прижимаюсь к ней всем телом, отчаянно желая большего, и мы врезаемся в прилавок.

Её спина ударяется о стену, что-то падает и с грохотом катится по полу. Но она не останавливается, и я тоже, наши рты всё ещё яростно двигаются друг против друга, будто это единственный шанс.

— Ещё, — требую я ей в губы, руки тянут её за бёдра, пытаясь усадить её на прилавок, чтобы быть ближе.

Она подчиняется без колебаний, и я врываюсь языком в её рот, разводя её ноги широко и вклинивая бёдра между её. Мы идеально совпадаем — её мягкие изгибы прижаты ко всем моим острым граням. Я не чувствовал ничего хотя бы наполовину столь хорошего больше сотни лет. Ни в этой жизни, ни в прошлой.

— Мне нужно.. — выдыхает она сладко и хрипло, и где-то в глубине магазина что-то разбивается.

Моя магия поёт в крови, гудит так, как я никогда прежде не чувствовал. Я запускаю руку в её густые, невероятные волосы и тяну.

Я точно знаю, что ей нужно. Мне тоже это нужно.

Я тяжело дышу у её шеи, снова тяну, пальцы запутываются в тяжёлых локонах. Сколько раз я представлял себе именно это? Её волосы, рассыпающиеся по моим рукам, моё лицо у её горла. Я скребу зубами по месту, где бьётся её пульс, и она дрожит у меня в руках. Прижимаю язык к тому же месту и чувствую трепет её сердца.

— Пожалуйста, — шепчет она.

Я собираю достаточно самообладания, чтобы взглянуть ей в лицо. Она запрокидывает голову, глаза зажмурены, губы формируют слова.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста».

Я не знаю, о чём она просит, но я дам ей это. Я дам ей всё, что она захочет.

— Гарриет, — шепчу я у её кожи, только ради удовольствия почувствовать, как её имя вибрирует на моих губах, пока она извивается около меня.

Она просовывает обе руки под подол моего свитера, ладони твёрдо ложатся по обе стороны позвоночника. Ногти скользят вверх, и мои бёдра дёргаются вперёд. Она вонзает их мне под лопатки, и я почти падаю на колени.

— Нам стоит.. — её слова обрываются резким вздохом, когда я отодвигаю ворот её свитера носом и оставляю мокрые поцелуи вдоль линии плеча. И сжимаю её бедро и подтягиваю ближе к своему бедру. — Нам стоит поговорить об этом. Я не.. я не хочу..

Осознание накрывает меня дрожью. Я останавливаюсь и опускаю лоб к её ключице, убирая руки с её ягодиц на прилавок по обе стороны её бёдер. Сжимаю его крепко, состаренное дерево стонет под ладонями.

— Ты не хочешь? — спрашиваю я, задыхаясь.

— Я не хочу, чтобы это был поцелуй из жалости, — заканчивает она на выдохе, голос приглушён тканью моего свитера.

Я откидываю голову назад.

— Поцелуй из жалости?

Она кивает, пряча лицо у меня на груди.

— Да. Ну, знаешь. Из-за всей этой глупости с мной в подростковом возрасте.

Я почти смеюсь. Поцелуй из жалости. Мне плевать на того мальчишку и на то, что он сделал или не сделал, кроме того, что заставил Гарриет плакать.

Я поцеловал её, потому что хотел. Потому что не мог больше стоять перед ней и не сделать этого.

Хочу видеть её глаза для этого разговора, и, эгоистично, хочу знать, как выглядят мои поцелуи, отпечатанные на её губах. Я запускаю обе руки в её волосы и поворачиваю лицо к своему, проводя большим пальцем по покрасневшим, припухшим губам.

Они приоткрываются, и её язык на миг касается моей кожи. Из меня вырывается резкий звук.

— Что в этом поцелуе показалось тебе жалостью?

Лёгкая улыбка изгибает рот, затем её взгляд подскакивает к омеле под потолком. Я следую за её взглядом, к дрожащим, мерцающим листьям. Их сотни, покрывают каждый миллиметр.

— Вау, — шепчет она. — Красиво.

Я издаю ещё один неопределённый звук. Моя магия никогда раньше не делала ничего подобного. Понятия не имею, как это произошло. Я знаю лишь, что думал о поцелуе с Гарриет, и.. омела.

Гарриет прижимает лицо к моей ладони, всё ещё глядя на потолок.

— Ты поцеловал меня просто потому, что из твоей магии сотворились десять миллионов веточек омелы? — самоироничная улыбка медленно расползается по её губам. — Рождественских призраков штрафуют за несоблюдение традиций?

Я перемещаю руку с её челюсти на изящную линию шеи, веду пальцами по маленькому засосу, который оставил на её коже, удовлетворение горит в груди. Листья на потолке шуршат от нового горячего всплеска магии.