Добрые духи

Лиф тугой, мягкие округлости груди приподняты. Юбка разливается по бёдрам, как вода, собранная у одного бедра. Она переступает с ноги на ногу, и через высокий разрез сбоку появляется бледное бедро.

Господи. Она выглядит как нечто, высеченное из мрамора. Как нечто, достойное поклонения.

— Ты пялишься, — шепчет она.

— Не могу удержаться, — шепчу я в ответ.

Её руки порхают перед ней, потом она сжимает ткань юбки в кулаках.

— М.. плохо выглядит?

— Плохо? — я резко поднимаю взгляд к её глазам. — Гарриет. Ты прекрасна.

Её руки снова разглаживают юбку.

— Платье, конечно, эффектное, — говорит она.

— Я не о платье.

Она склоняет голову набок, и мне стоит нечеловеческих усилий не собрать все её волосы и не открыть эту хрупкую кость у основания шеи. Место, по которому у меня всегда чешутся пальцы. Напряжение покидает её тело с тихим вздохом, довольная улыбка сменяет ту отстранённость, за которую она держалась всё утро.

— Ты даже не видел другие платья, — говорит она.

— И не нужно.

Она прячет голову, чтобы скрыть расцветающую улыбку, но я всё равно её вижу.

— Придётся спросить, есть ли оно в синем.

— Тебе стоит перестать потакать матери.

Она слегка покачивается, разглядывая своё отражение, наблюдая, как юбка колышется у щиколоток.

— Я уже пробовала так делать. Для меня это плохо кончилось.

— Что случилось?

Тело Гарриет замирает, её взгляд мутнеет.

— Это разбило ей сердце, — едва слышно говорит она. — Самое меньшее, что я могу сделать теперь, носить тот цвет, который она для меня выбирает.

— Кражи лодок в итоге привели к мелкому вандализму? Может, к флирту с пироманией?

— Нет. Ничего настолько драматичного.

Я поддаюсь искушению и позволяю пальцам пройтись по кончикам её волос.

— Мне трудно поверить, что ты когда-либо намеренно разбивала кому-то сердце. Как у тебя это вышло?

Её плечи вяло поднимаются и опускаются. В отражении её глаза находят мои.

— Я последовала за своим.

Я снова занимаю ужасное кресло, пока Гарриет переодевается обратно в крошечную твидовую юбку и сапоги до колен, в которых была раньше, выходя с волосами, наспех заплетёнными в косу. Она избегает моего взгляда, протягивая платья, которые примеряла, сверху — шёлк сливового цвета.

— Эти не подошли, — говорит она продавщице, которая, наконец, соизволила появиться, её пальцы скользят по ткани, будто ей не хочется с ней расставаться. — Но спасибо.

Мы выходим через стеклянные двойные двери магазина на яркий зимний дневной свет. Гарриет прикрывает глаза рукой и возится с сумкой. У неё надета только одна половина куртки, вторая половина тела раздета, пока она пытается просунуть руку в рукав. Я с минуту наблюдаю за её борьбой, забавляясь. Она немного похожа на собаку, гоняющуюся за собственным хвостом.

— Нужна помощь?

— Нет, — она снова крутится, пытаясь поймать рукав. — Я справлюсь, спасибо.

На следующем обороте я мягко хватаю её за воротник, накидывая куртку на плечи. Просовываю руку в рукав и обхватываю её запястье, тяну, пока её рука не выскакивает наружу. Потом наклоняюсь, подбираю упавшую сумку и зажимаю её под мышкой.

Она хмурится на меня.

— Я могу сама нести сумку.

— Я знаю. И я тоже могу, — я смотрю на неё пристально. — Почему ты сегодня со мной споришь?

— Я не спорю с тобой.

— Говорит она, одновременно споря со мной.

— Я не.. я.. — она машет свободной рукой в неопределённом жесте, всё ещё шаря по карманам другой. — Думаю, я просто устала. Мне снятся какие-то странные сны, и я не могу..

Она обрывает себя, теперь уже воюя с карманами, а не со мной.

— Что ты ищешь? — спрашиваю я.

Она роется в куртке так, будто там спрятано спасение. Хорошо, что сегодня она без варежек.

— Леденец-трость, — ноет она. — Я думала, что положила один сюда раньше, но его нет.. о. Откуда он взялся?

Я разворачиваю конец карамельной трости и вкладываю ей между губ.

— Я подумал, что тебе понадобится подпитка.

Она языком сдвигает его к краю рта.

— Ты носил его в кармане всё утро?

Вообще-то у меня их шесть в кармане, что нелепо, учитывая, что я могу призвать их магией в любой момент.

— Достались бесплатно от того парня в костюме Санты на углу, — лгу я. — Берёг их.

Гарриет сияет, конец её косы качается на плече.

— Спасибо.

— Не переживай, — отвечаю я, продолжая изучать фонарный столб, чтобы не смотреть, как у неё втягиваются щёки, пока она наслаждается конфетой.

Я медленно разлагаюсь в худшую версию себя. Возможно, это и есть ад, и моё наказание — хотеть женщину, которую я никак не могу заполучить.

— Нам стоит сегодня искать подсказки, — неохотно говорю я, — когда мы перенесёмся.

Всё, что выбивается или кажется необычным.

— Ты имеешь в виду, помимо варенья, — она улыбается мне, её плохое настроение временно сглажено сахаром. Она разглядывает меня. — Ты думаешь, в воспоминаниях есть подсказки?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю, зачем бы нам смотреть, как ты рубишь дерево, если это не метафора или намёк на нечто большее.

Я подставляю локоть, чтобы Гарриет взяла меня под руку. Она делает это без колебаний, её пальцы сжимают ткань моего пиджака. Мы бредём по извилистой улице, на фонарях — красные банты, между ними протянуты тяжёлые гирлянды.

— Был роскошный вестибюль фирмы моих родителей, приготовление варенья..

Она поднимает по пальцу за каждое посещённое воспоминание.

— Твоя резня деревьев, — добавляю я.

Она смеётся.

— Да, моя резня деревьев. А потом мы каким-то образом оказались в твоём прошлом, — она украдкой смотрит на меня краем глаза. — Тот день на пляже, — говорит она осторожно, будто боится моей реакции.

Я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Теперь, когда шок прошёл, думать об этом легче. Терпеть легче. Если относиться к этому как к подсказке, а не как к ключевому кусочку моего сердца, который я забыл, это можно выдержать.

— Я не вижу связи навскидку. Кроме очевидной.

— Очевидной? — спрашивает Гарриет.

Я слегка толкаю её плечом, поворачивая на улицу, ведущую к «Вороньему гнезду». Оно расположено внизу дороги из брусчатки, как маяк, как один из пряничных домиков, которые Гарриет так любит, окна светятся золотом на фоне опускающегося солнца.

— Ты украла лодочку, когда мы были в том роскошном вестибюле, — говорю я. — А я когда-то был рыбаком.