Добрые духи

Глава 2

Нолан

Она смотрит на меня в немом, застывшем на лице изумлении, не двигаясь со своего места на диване, вцепившись в плед мёртвой хваткой, карие глаза расширены. После бурной первоначальной реакции, похоже, она решила притвориться невидимой.

Что ж. Меня это вполне устраивает. Я мужчина терпеливый.

Всё ещё прихожу в себя после шока от того, как пульт от телевизора едва не задел меня по уху. Хотя бурные реакции на моё появление не редкость, не могу сказать, что ожидал такого от этой маленькой женщины в нелепой пижаме.

Я разворачиваюсь наполовину и тянусь к ёлке у себя за спиной, выуживая из веток тонкий прибор, пока она переваривает происходящее. Аккуратно кладу пульт на её журнальный столик.

Она издаёт невнятный, захлёбывающийся звук.

Прекрасно.

— Ты не.. — она сглатывает, резко вдыхает, потом снова выдыхает. — Ты не похож на призрака, — наконец говорит она.

— Ну.. — слово вываливается у меня изо рта и зависает в воздухе, неуверенное.

Я не привык, что люди сомневаются в самом факте моего существования, пока я стою прямо перед ними.

— Ну? — повторяет она, уставившись на меня в полном замешательстве.

У её локтя кружка в форме рождественской ёлки, а с такого количества торчащих повсюду леденцов-тросточек, наверное, уже можно выписать предписание по пожарной безопасности. Каждое свободное пространство занято безделушками. Дом — полная катастрофа, но.. предпраздничная, пожалуй. Праздничное бедствие.

Я пытаюсь собрать всю свою призрачную браваду в кулак.

— Собственно, им я и являюсь.

— Призраком?

— Да, — киваю. — Я — призрак. Или дух. Как тебе больше нравится.

В ответ — одно медленное моргание. Её волосы — хаос из диких светлых кудрей, стянутых кое-как в хвост на макушке. Пара прядей выпали и щекочут высокие скулы. Она кулаком трёт глаза, будто пытаясь разглядеть что-то, затем опускает руку и снова недоверчиво смотрит на меня.

— Ну конечно. Логично, — говорит она, и из груди вырывается немного истеричный смешок, глаза закатываются к потолку. — Ты призрак, — бормочет себе под нос. — Он призрак.

— Да, — киваю я. — Я — призрак.

Улыбка с её лица сползает, словно частями.

— Ты призрак, — повторяет она, и сарказм сменяется неверием.

— Призрак прошлого Рождества, да.

— Послан, чтобы меня преследовать? — она тычет пальцем себе в грудь. — Меня?

Я утвердительно мычу.

— То есть меня сейчас преследуют? Прямо сейчас? — она щурится, морщинка собирается у переносицы. — Это.. мне сложно в это поверить.

— Довольно распространённая реакция.

— Ты преследуешь меня? Меня. Я — хороший человек. Плачу налоги. Кормлю соседскую кошку, — она щурится ещё сильнее. — Ты уверен, что это не просто незаконное проникновение?

Я качаю головой, обводя рукой комнату.

— Я сюда не вламывался. И не проникал. Я появляюсь там, куда меня призывают. Побочный эффект общего процесса преследования.

Она шевелится под пледом, губы вытягиваются в тонкую линию от задумчивости. Так тоже бывает. Медленный переход от шока к замешательству и отрицанию. То, как люди пытаются осмыслить моё внезапное, непрошеное появление. Я знаю, что не выгляжу как призрак. А выгляжу как обычный мужчина. Коричневые ботинки. Тёмные джинсы. Тёплая фланелевая рубашка. Я никогда не разделял любви некоторых коллег к эффектному выходу с громом и молниями. В костюме нет особого смысла, если само появление из воздуха обычно хватает, за глаза. Я уж точно не собираюсь ради драматичного эффекта облачаться в длинный белый плащ.

Хотя, возможно, стоило бы. Это могло бы ускорить процесс.

Надо будет иметь в виду, в будущем.

Её взгляд медленно возвращается к моему, и в её выражении есть нечто, что отдаётся у меня в затылке. Я наклоняю голову набок и присматриваюсь. Она кажется.. знакомой. Как остаточное воспоминание, за который никак не ухватишься. Или.. как впечатление, почти. Будто песня, которую уже где-то слышал.

— Мы раньше не встречались? — спрашиваю я.

— Не знаю, — отвечает она едва слышно. Шевелится на диване, и свет падает на неё под другим углом. Чувство ускользает. — Тебе виднее. Ты у нас тут сталкер в придачу к вандализму?

— Я не врывался в твой дом, Гарриет, — закатываю глаза я. — Я воспользовался магией.

— Магией, — скептически повторяет она. — Ты понимаешь, что способ незаконного проникновения никак не отменяет сам факт незаконного проникновения, верно?

Я сжимаю переносицу пальцами.

— Можем мы, пожалуйста, перестать говорить о незаконном проникновении?

— Конечно, ты бы этого хотел, да?

Хотел бы. Отчаянно. Я едва начал это задание, а уже раздражён. Обычно такое состояние накрывает где-то ко второму или третьему воспоминанию. Проведение праздников в компании худших представителей человечества не то чтобы смягчило мой характер в загробной жизни.

Часть моей магии вырывается из-под контроля, и свет в комнате вспыхивает, а потом тускнеет. Её глаза расширяются.

— Сделай так ещё раз, — выдыхает она.

— Нет.

— Почему нет?

Потому что это вышло случайно, но ей вовсе не обязательно об этом знать.

— Потому что здесь не ты за главного. И тут не вечеринка.

Кажется, это поджигает в ней фитиль бунта. Она выпрямляется на диване, плед, накинутый ей на плечи, чуть сползает.

— Я хочу доказательств, — требует она.

— Чего именно?

— Твоей.. призрачности. У тебя есть какое-нибудь удостоверение? — из-под пледа появляется тонкая рука, зажатый в ней леденец-тросточка. Кончик заточен до острия. — Не знаю.. жетон?

— Призрачный жетон?

— Я не знаю, как у вас это устроено.

— Мы не носим жетонов. И никаких документов тоже.

— Очень удобно, должна сказать, — прищуривает она глаза.

— Что ж, — пожимаю плечами я, — значит, подниму этот вопрос на нашем следующем рабочем совещании.

— Рабочем совещании? Вас что, несколько?

Я киваю. Нас сотни. Вряд ли она, правда, думает, что Призрак прошлого Рождества один-единственный, преследующий худших грешников мира. Задача была бы невыполнимой.

— Ладно, хорошо. Всё нормально. Всё в порядке, — шепчет она себе под нос.

Её взгляд поднимается ко мне и тут же ускользает. Снова — туда и обратно. В третий раз задерживается.

— Сделай что-нибудь призрачное, — требует она.

«Господи. Женщина».

— Нет.