Добрые духи

— Женщина, прожившая всего лишь мгновение по меркам моей жизни, каким-то образом оказывается ключом к моему спасению. Даже не понимаю, как раньше этого не заметил, — продолжаю я, и мой сарказм — как лезвие между нами. — Спасибо, Гарриет. Ты такая полезная. Не удивлён, что вокруг тебя толпы желающих быть рядом.

Удар попадает точно туда, куда я и целился. Она вздрагивает и резко втягивает воздух.

— Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть помочь. Это не причина, по которой я одна, — говорит она. Замирает. Сглатывает. Глаза наполняются блеском и влагой. — Не обязательно быть жестоким, — заканчивает шёпотом.

— Мне не нужна твоя помощь. Я никогда о ней не просил. Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — объясняю я.

Десять минут назад я изо всех сил пытался её не поцеловать. Сейчас мне едва хватает сил просто находиться с ней в одном помещении. Жестока здесь она, и даже не понимает этого. Она предлагает мне вещи, которые не в силах выполнить.

— Ты не можешь.. — я пытаюсь успокоиться. — Я не хочу, чтобы ты когда-либо поднимала эту тему снова. Никогда.

Её смех лишён малейшего намёка на веселье. Грустный и пустой. Она обнимает себя руками.

— Можешь об этом не беспокоиться.

Моя магия рычит в груди. Мне нечем дышать. Мне необходимо выбраться отсюда. Мне нужно быть подальше от неё.

— Отлично, — огрызаюсь я.

Она кивает, зубы проходятся по нижней губе. Поворачивается ко мне спиной, пока собирает банки с полиролью и тряпку, которую я швырнул на верхнюю полку, лицо спрятано в волосах. Один раз она всхлипывает, и у меня желудок проваливается куда-то к пальцам ног. Первый укус сожаления щиплет сознание, которое следовало бы оставить в прошлом, как только я стал призраком.

Я благодарен за то, что она стоит ко мне спиной, так мне не приходится видеть выражение её лица. Возможно, с достаточной долей упрямства и слепого оптимизма я смогу забыть, что сделал ей больно нарочно.

Но гордость не даёт мне извиниться. Моя собственная рана.

— Я пойду, — говорит она, когда собирает все свои принадлежности.

Поворачиваясь, едва удостаивает меня взглядом. Я так привык к её выразительному лицу, следящему за каждым моим движением, что внезапное отсутствие её внимания ощущается как оборванный канат. Погасший свет. Она выдавливает натянутую улыбку, взгляд застревает где-то у меня на шее, а не на лице.

— Уверена, мы увидимся через день-другой.

Она не ждёт ответа. Протискивается мимо меня к выходу из кладовки, потом на секунду замирает, повернув голову в полоборота.

— Я рада, что с твоей кошкой всё в порядке, — шепчет она.

Уходит, не добавив ни слова, оставляя дверь в подсобку открытой. Я остаюсь в темноте, устремив взгляд на то место, где она только что стояла. Даже когда я сорвался и изо всех сил старался причинить ей боль, такую же, как чувствую сам, она выше этого и остаётся хорошим человеком.

Из лавки доносится приглушённый гул голосов. Тихий разговор, а потом вспышка смеха. Я дёргаю за свою магию, как только слышу низкий, хрипловатый смешок Гарриет, пробирающийся сквозь стеллажи в крошечную кладовку в глубине.

Я не хочу его слышать.

И не уверен, что заслуживаю.