Страница 18 из 112
Гарриет кидает на меня напряжённую улыбку, и у меня снова в животе что-то скручивается. Это зудящее чувство узнавания на самом краю сознания.
— Ты опозорила меня на вечеринке, — продолжает её мать, шагая с Гарриет через холл. Девочка спотыкается, и мать вздыхает так, будто это тоже её отягощает. — Неужели так трудно вести себя прилично один вечер? Посмотри на свою сестру.
Гарриет в материнской хватке поворачивается к сестре. Саманта отворачивает лицо, делая вид, что разглядывает свои туфли.
— Саманта, — говорит мать, — всегда принимает правильные решения.
Гарриет оседает.
— Прости, — тихо говорит она. — Я буду принимать хорошие решения. Прямо как Саманта, обещаю.
Мать вздёргивает бровь.
— Очень в этом сомневаюсь.
Я — тоже. Потому что едва мать обходит её и идёт к двери, я замечаю маленький деревянный кораблик, зажатый в руке у Гарриет. Она быстро прячет его в огромный бант у себя на спине и натягивает на лицо скромное, виноватое выражение.
Я усмехаюсь. Маленькая мошенница в бархатном платье.
— В своё оправдание, — говорит Гарриет, — я, вероятно, и не украла бы его, если бы она просто дала мне посмотреть.
Я фыркаю.
— Ну и маленьким же бесёнком ты была.
Семья исчезает за парадной дверью. Рядом со мной Гарриет собирает всю свою дикую копну кудряшек, закручивая в свободный пучок.
— Я даже не помню этот кораблик, — она смотрит на миниатюрную железную дорогу. — Мне даже неловко. Кто-то старательно делал эту композицию.
Я глухо мычу и перекатываюсь на пятках. Гарриет бросает на меня мрачный взгляд.
— Что? Думаешь, я хотела разрушить рождественскую инсталляцию?
— Я ничего не сказал.
— На твоём лице написано достаточно. Кораблик даже не пошёл на благое дело. Мама, скорее всего, нашла и выбросила его.
— Она не разрешала тебе хранить свои сокровища?
— Как думаешь?
Нет, не думаю, что мать Гарриет позволяла ей держать при себе хоть что-то. Возможно, поэтому у неё теперь собственный антикварный магазин, полки забиты до отказа безделушками, так что едва можно протиснуться. Возможно, поэтому её дом — вспышка цветов. Дракон на своей золотой куче.
— Что? — спрашивает она. — Это ещё что у тебя за взгляд?
— Ничего, — я возвращаю лицу нейтральное выражение и протягиваю ладонь, раскрывая её кверху. — Готова идти?
— И всё? — Гарриет хмурится, окидывая зал взглядом. — Я ожидала чего-то.. более существенного.
Я не знаю, как сказать ей, что сам ожидал того же. Что маленькая девочка, стащившая кораблик, не совсем тянет на те нарушения, свидетелем которых мне обычно приходится быть. Но я не знаю, какая часть того, что она мне показывает — игра, а какая — правда. Прошлое всё равно выдаст её секреты, даже если предпочитает идти кругами.
Я умею ждать.
— То есть я тут из-за этого? — спрашивает она. — Потому что украла игрушечный кораблик?
— Я здесь неслучайно, — ровно отвечаю я. — Возможно, это пролог к жизни, посвящённой воровству.
— Воровству? — она смеётся.
— Не исключено. Ты для меня чужая, Гарриет. Можешь прятать какие угодно тайны.
Её улыбка мрачнеет, и взгляд опускается вниз. Я хмурюсь. Что-то не на своём месте, но понять, что именно, не могу.
— Может, ты и прав, — говорит она. Смотрит в сторону дверей, за которыми исчезла её семья. — Может, я, и правда всё испортила.
Я колеблюсь. Утешение — не часть моей работы, но мне не нравится выражение её лица и то, как она стоит. Руки, обхватывающие себя, плечи ссутулены. Здесь, в прошлом, она выглядит меньше. Зажатой.
— Для протокола, — медленно признаюсь я, — не считаю, что кража корабликов из рождественской инсталляции делает тебя плохим человеком.
Она косится на меня, подозрительно.
— Не считаешь?
Я качаю головой.
— Нет.
На её лице робко распускается улыбка, и зудящее ощущение под рёбрами сменяется тяжёлым, плотным давлением. Будто меня толкнули.
Если уж я призрак, то она, возможно, ведьма. И не такое в жизни случалось.
— Вот видишь, — она стукает меня пальцем в грудь. — Неужели было так трудно?
— Что именно?
— Быть добрым. С добротой дальше уедешь, знаешь ли.
Я закатываю глаза.
— А ты в нашей маленькой аллегории муха или мёд?
— Ну, долго это не продержалось, — говорит она, и улыбка сходит с её лица. — Ты вообще в курсе, что ты иногда ведёшь себя как придурок?
— А твоя настоящая натура проявится совсем скоро. Так бывает всегда, — я резко поднимаю руку между нами. — Пора идти.
В настоящем я едва заставил её взяться за руку, теперь она тянет рязину и в прошлом. Начинаю думать, что истинная цель существования Гарриет Йорк — быть гигантской занозой у меня в заднице.
Может, это мой кармический суд. Не её.
Она игнорирует мою руку между нами и вместо этого расправляет плечи. Тянет одну руку поперёк груди, затем другую.
— Что ты делаешь?
— Готовлюсь к торнадо времени, или как там называется твой магический водоворот. И ты командуешь, — она делает голос ниже: — Пошли, Гарриет. Ты не можешь избежать своей судьбы, Гарриет. Что ты..
— Я пытаюсь делать свою работу, — мрачно оправдываюсь.
— Что ты скрываешь, Гарриет? Какая у тебя тайна, Гарриет? — она повышает голос, перекрикивая меня.
— Что ты скрываешь, Гарриет?
— Я лишь говорю, — продолжает она, игнорируя мой вопрос, — тебя бы не убило быть чуточку помягче.
«Меня бы не убило».
— Ты вообще понимаешь, что я уже мёртв? Не убьёт — потому что.. Гарриет. Я мёртв.
В уголках её губ дергается маленькая улыбка.
— Тем более можешь себе позволить быть добрым.
Я фыркаю. Её улыбка становится шире, превращаясь в настоящую. Закончив разминку, она постукивает носком по мраморному полу, делая вид, что сверяется с невидимыми часами. Хотелось бы не находить это настолько обаятельным.
— Гарриет, — пробую я, смягчая голос. Протягивая руку между нами, раскрывая её ладонью вверх. Я всё время тянусь к этой женщине. — Не могла бы ты, пожалуйста, взять меня за руку, чтобы мы могли уйти отсюда и вернуться в настоящее? — добавляю язвительный полупоклон. — Если, конечно, это тебя не слишком затруднит.
— Над этим ещё надо поработать, — говорит она. — Но сойдёт и так.
Она в последний раз оглядывает лобби, взгляд задерживается на поезде. Тот всё так же бодро ходит кругами вокруг стойки, мостик слегка покачивается, когда локомотив проезжает по нему.
— Гарриет.
— Да, — откликается она, отрывая взгляд. — Можем идти.
— Прекрасно.
Она прыскает смехом. Тянется ко мне рукой.
— Держись крепче, — говорю я.