Страница 173 из 177
Эпилог
Третьего жениха за неделю Мелли отвергла ещё до того, как остыла овсянка в её тарелке.
Он прислал букет белых роз — идеальных, без единого пятна, словно выточенных из мрамора, коробку шоколадных конфет с золотой лентой и письмо на четырёх страницах плотной бумаги. В письме скрупулёзно перечислялись достоинства его поместья, годовой доход в золотых монетах и количество породистых лошадей в конюшне. О чувствах не упоминалось ни разу. Только цифры, факты и сухая уверенность в том, что этого достаточно для любой разумной женщины.
Мелли дочитала письмо до середины, где автор хвастался новой системой полива садов, сложила лист пополам и решительно положила на край стола.
— Нет, — заявила она. Голос был твёрдым, без тени сомнения.
Я сидела возле высокого окна, наблюдая за ней поверх чашки с чаем. Пар поднимался тонкой струйкой, растворяясь в утреннем свете. На Мелли было нежно-голубое платье с кружевным воротником и мелкой жемчужной вышивкой на рукавах. Волосы уложены в сложную причёску, над которой почти час трудилась новая горничная.
Настоящая горничная.
Не та измождённая девушка, которая раньше одновременно таскала воду, чистила серебро, стирала бельё и пыталась перевернуть на мокрой постели женщину со сломанным позвоночником, рискуя собственной спиной.
Теперь Мелли была моей официальной компаньонкой. У неё имелась собственная комната рядом с моими покоями, отдельная гардеробная, жалованье, которое регулярно поступало на счёт в банке, и пожилая графиня, трижды в неделю обучавшая её этикету.
С этикетом пока складывалось хуже всего. Графиня утверждала, что Мелли держит спину слишком сутуло, словно она служанка. Или слишком ровно и напряженно, как солдат перед боем. Она пока никак не могла найти золотую середину.
— Почему сразу нет? — спросила я, отставляя чашку. Фарфор тихо звякнул о блюдце. — Молодой, состоятельный, вполне приличный. На последнем приёме он почти не смотрел на твоё декольте. Для столичного жениха это редкость.
— Он смотрел на него всего шесть раз, — возразила Мелли, загибая пальцы. — Я считала. Шесть раз за весь вечер. И каждый раз его взгляд был таким же пустым, как этот конверт.
— Для молодого мужчины это почти подвиг самоконтроля, — прыснула я.
— И он наступил мне на ногу во время танца.
— Один раз, — вздохнула я. — Один раз не показатель!
— Дважды. Первый раз я простила, списав на неловкость. Второй раз он даже не извинился, а продолжил рассказывать про своих лошадей. Может, ему жениться на своей конюшне?
Я вздохнула и посмотрела на письмо, лежащее на столе. В чем-то Мелли была права. И я была с ней согласна.
Желающих жениться на Мелли действительно оказалось много. Слишком много для девушки с сомнительным незаконным происхождением, без громкой фамилии, приданого и опыта светской жизни. Зато у неё имелось другое, куда более весомое преимущество: покровительство герцога и герцогини Эдельгейм.
Одного упоминания Руалем того, что он считает Мелли членом своей семьи, хватило, чтобы вчерашнюю горничную начали приглашать на лучшие приёмы столицы. Молодые мужчины находили её улыбку очаровательной, скромность — редкой, а отсутствие знатной родни — незначительным препятствием, которое легко исправлялось герцогским приданым.
Половину из них интересовали связи Руаля. Вторую половину — приданное.
Но некоторые всё-таки смотрели на саму Мелли. Видели в ней не приложение к титулу, а живого человека. Именно поэтому я не теряла надежды найти для нее достойного мужа.
— А виконт Лейр? — спросила я. — Он не наступал тебе на ноги. Присылал книги, а не перечень лошадей. И вчера разговаривал с тобой почти час.
— О погоде, — буркнула Мелли, откусывая кусочек конфеты. — Всю ночь о дожде, ветре и влажности воздуха.
— Он волнуется рядом с тобой. Боится сказать лишнее.
— Пусть сначала научится волноваться интереснее, — заявила Мелли и потянулась за следующей конфетой. — Я хочу по любви. Или хотя бы по страсти. Чтобы сердце билось так, будто хочет выпрыгнуть из груди. А не как метроном на занятиях танцами.
— Очень разумное желание.
— Правда? — подозрительно спросила она, прищурившись. — А то вы последнее время так старательно пытаетесь выдать меня замуж, что я начала бояться. Вдруг вы решили от меня избавиться? Надоело слушать мои жалобы на кавалеров?
— Даже не мечтай. После свадьбы твой муж переедет сюда! — произнесла я. — Или вы поселитесь неподалеку. Я должна держать тебя в поле зрения, чтобы никакой беды не приключилось.
— Флорис! — Мелли поперхнулась воздухом.
— Это обязательное условие. Я уже велела поверенному внести его в брачный договор. Пункт четырнадцать, подпункт «Б»: проживание супруга в доме герцогини или в непосредственной близости от неё, по усмотрению герцогини.
— Никакого договора ещё нет! — возразила Мелли.
— Поэтому я не тороплюсь. Нужно всё хорошо продумать. Чтобы ты не сбежала через месяц из дома мужа.
Мелли всплеснула руками и посмотрела на Руаля, ища поддержки. Тот стоял у камина и просматривал утреннюю корреспонденцию. На его лице не отражалось ни малейшего интереса к нашему разговору, однако я прекрасно знала: герцог слышал каждое слово. Его внимание было направлено на нас, как луч прожектора, хоть он и делал вид, что изучает отчёты королевской канцелярии.
— Ваша светлость, скажите ей! — потребовала Мелли. — Нельзя заставлять мужа жить в доме жены! Это противоречит всем законам природы и общества!
Руаль медленно поднял голову. Его бирюзовые глаза встретились с глазами Мелли.
— Разумеется, нельзя, — произнёс он спокойно.
Мелли с облегчением выдохнула, расправляя плечи.
— Видите!
— Поэтому после свадьбы я подарю им дом напротив, — невозмутимо продолжил он, возвращаясь к бумагам. — С прямой видимостью из окон спальни Флорис. Чтобы она могла наблюдать, насколько хорошо он исполняет обязанности супруга.
— Благодарю, — сказала я, скрывая улыбку в чашке. — Наконец-то разумное предложение. Контроль — основа доверия.
Мелли прижала ладони к щекам, изображая ужас.
— Вы оба ужасные. Просто чудовища! И да, забыла сказать. Вы друг друга стоите!
— Зато мы желаем тебе счастья, — заметила я.
— Изо всех сил, — подтвердил Руаль, не отрывая взгляда от документа.
Мелли посмотрела сначала на меня, потом на него и не выдержала. Рассмеялась. Звук был звонким, лёгким, наполняющим комнату светом.
Я тоже улыбнулась.