Страница 124 из 177
Глава 103
Я лежала на спине и смотрела в потолок. Расписанные ветви казались теперь не просто узором, а картой неизвестной территории, по которой я боялась путешествовать даже взглядом. Мысли путались, цеплялись одна за другую, но я упорно отгоняла их прочь. Особенно ту, что касалась герцога.
Человека, который добровольно провёл ночь в сырой, ледяной башне, лишив себя всего, к чему привык за полвека жизни. Человека, который утром пришёл ко мне не за отчётом, не с приказом, а потому что захотел услышать мой голос.
Не любой человеческий голос.
Мой.
Вспоминать об этом было опасно. Ещё опаснее — воскрешать в памяти детали: как медленно он пил воду, словно пробуя её на вкус впервые в жизни; как осторожно откусывал хлеб с мёдом, словно забыл, что простые вещи могут быть невероятно вкусными; как смотрел на меня. В его взгляде не было той холодной оценки. Там читалось нечто иное. Будто он наконец увидел не обязательство, навязанное королём и общественным мнением, а женщину. Живую, сломанную, но живую.
Поэтому я сосредоточилась на теле. На лечении.
Сегодня Вейрен разрешил мне дважды просидеть в кресле по сорок минут. Во время второй прогулки Руаль снова отвёз меня к фонтану. Я почти не разговаривала, экономя силы, а он не спрашивал почему. Просто стоял рядом, заложив руки за спину, и смотрел на воду. Его молчание больше не давило. Оно стало фоном, на котором мои собственные ощущения звучали громче.
Теперь, когда день подходил к концу, спина ныла. Боль была тупой, тянущей, распространялась между лопатками и отдавала в поясницу. Мышцы подрагивали, словно до сих пор пытались удержать меня в вертикальном положении, хотя я уже давно лежала. Вейрен предупреждал, что завтра боль может усилиться, и велел провести остаток дня в постели, не делая резких движений.
Я собиралась послушаться.
По крайней мере, до тех пор, пока серебряный подсвечник не поднялся в воздух.
Сначала я не обратила на это внимания. Подсвечник стоял на небольшом столике у дальней стены. Три свечи в нём почти догорели, воск стекал по витым серебряным ветвям и застывал неровными белыми наплывами, похожими на сталактиты.
Я смотрела в другую сторону, в окно, где темнело небо, и думала о том, что Руаль обещал вернуться, но так и не появился.
Не то чтобы я ждала.
Наверное, после бессонной ночи он просто лёг спать. Или занимался делами. Управляющий наверняка подготовил целую гору документов, накопившихся за время удивительного эксперимента его светлости.
— Госпожа… — прошептала Мелли.
Голос горничной прозвучал так тихо и тревожно, что мне это показалось странным.
Я не сразу отреагировала.
— Что?
Она не ответила.
Я повернула голову и увидела, что Мелли смотрит мимо меня. Её лицо побледнело, губы приоткрылись. В одной руке она держала сложенную ночную сорочку, которую собиралась убрать в шкаф, но замерла, не сделав ни шага.
— Что случилось?
Мелли медленно, с трудом подняла палец и указала на столик.
Серебряный подсвечник висел примерно в ладони над столешницей.
Пламя свечей дрожало, вытягиваясь в тонкие золотистые нити, направленные строго вверх, игнорируя сквозняк. Несколько горячих капель воска сорвались и упали на пол, шипя на паркете, но сам подсвечник не двигался. Он просто висел, будто его удерживала невидимая, но очень сильная рука.
Я перестала дышать. Воздух застрял в лёгких, превратившись в лёд.
Под рёбрами натянулась знакомая холодная нить. Раньше она казалась тонкой, почти невесомой паутинкой. Теперь внутри меня словно лежала толстая струна, туго натянутая от груди к подсвечнику. Она вибрировала, издавая звук, который я слышала не ушами, а костями. Низкий, гулкий.
Стоило мне посмотреть на него, сосредоточив внимание, как он поднялся ещё выше.
— Госпожа! — вскрикнула Мелли, и в её голосе прорезался ужас. — Вы это видели?
Она бросила сорочку на пол и бросилась к столику. Схватила подсвечник обеими руками, пытаясь вернуть его на место.
Тот не поддался.
Мелли потянула сильнее. Её пальцы побелели. Серебряные ветви задрожали, пламя опасно качнулось к тяжёлым бархатным занавескам.
— Осторожно! — выдохнула я, чувствуя, как напряжение внутри достигает предела.
Холодная струна оборвалась. Резко, болезненно, словно лопнувшая тетива лука.
Подсвечник всей своей тяжестью рухнул Мелли в руки. Она едва удержала его, прижала к груди, пошатнулась и поспешно поставила на стол. Одна из свечей погасла, вторая накренилась, готовая упасть. Мелли потушила пламя пальцами, тихо вскрикнула от боли и сунула обожжённую руку в кувшин с водой, стоявший на умывальнике.
В комнате запахло дымом, гарью и горячим воском.
Несколько мгновений мы молчали, слушая собственное учащённое дыхание.
Я смотрела на подсвечник.
Он был тяжёлым. Массивным. Сегодня утром Мелли передвигала его, чтобы протереть стол, и держала обеими руками, напрягая мышцы предплечий.
Ваза могла стоять на краю. Флакон мог покатиться из-за наклона матраса.
Но подсвечник не мог сам подняться в воздух и сопротивляться попытке его опустить.
— Это были вы, — прошептала Мелли, не вынимая руки из воды.
— Я к нему не прикасалась, — прошептала я.
— Именно поэтому я и говорю, что это были вы, — едва слышно произнесла Мелли.
Она вынула руку. Кончики пальцев покраснели, кожа вспухла, но серьёзного ожога не осталось. Вода сделала своё дело.
— Я не хотела его поднимать, — сказала я, и голос мой прозвучал чужим, глухим.
— Может быть, вы посмотрели на него?
— Я вообще смотрела в другую сторону. Думала о… о делах.
— Но о чём-то думали? — поинтересовалась Мелли.
Я почувствовала, как лицо становится горячим. Кровь прилила к щекам.
— Неважно, — отмахнулась я.
Мелли подошла ближе, вытирая руку краем передника. Её взгляд стал внимательным, пронизывающим.
— О герцоге? — коварно спросила Мелли, а я едва не вздрогнула.
— Какая разница, о ком я думала? Подсвечник поднялся сам! Это… это проблема, Мелли, а не романтика!
— Значит, всё-таки о герцоге, — заключила она, но улыбки на её лице не появилось. Только тревога.
Мы снова посмотрели на подсвечник.
На этот раз он стоял неподвижно. Вполне обычная вещь. Тяжёлая, холодная и совершенно неспособная летать. Обычный кусок серебра.
— Раньше это… это выражалось не так, — осторожно сказала Мелли.
— Была ваза, — сглотнула я.