Страница 122 из 177
Он взял стакан, налил до краёв и сделал глоток. Медленно. Прикрыл глаза, словно пытался разобрать вкус. Потом выпил ещё немного. Я наблюдала за ним с невольным любопытством. Как он глотает. Как двигаются мышцы на его шее. Как вода стекает по подбородку.
— Я этого не сказал, — тихо произнёс он, открывая глаза.
— Чего же вам захотелось?
Он посмотрел на воду. Несколько прозрачных капель стекали по стеклу и собирались у основания.
— Тепла.
— Это неудивительно. Вы выбрали самую сырую башню в доме.
— Воды.
— Тоже предсказуемо.
— И человеческого голоса.
Дыхание перехватило. Я постаралась усмехнуться, чтобы скрыть внезапную дрожь в руках.
— В доме полно слуг, — сказала я.
— Знаю.
— Управляющий наверняка всю ночь просидел под дверью, — усмехнулась я, зная от Мелли, что слуги бегают за герцогом, исполняя любой его каприз.
— Вероятно.
— Тогда в чём проблема?
Он посмотрел на меня. Этот взгляд был слишком прямым. Слишком внимательным. Мне захотелось отвернуться, спрятаться за насмешкой, но я не позволила себе.
— Я хотел услышать не любой голос.
Пульс гулко отозвался в висках, заглушая шум ветра за окном.
— И чей же?
Руаль молчал так долго, что тишина в комнате стала почти осязаемой.
— Ваш.
Ответ прозвучал спокойно. Без признания. Без той мягкости, с которой мужчины говорят женщинам красивые вещи, заранее рассчитывая на нужную реакцию. Просто факт. Констатация истины, которая для него самого, возможно, была неожиданной.
— Чтобы я назвала вас идиотом за ночёвку на холодном полу? — заметила я с улыбкой.
— В том числе.
— Очень странное желание, — заметила я, чувствуя, как мир вокруг меня начинает сходить с ума.
— Других пока не появилось.
Это почему-то задело.
— Значит, я просто первое доступное развлечение после пустой комнаты.
Лицо Руаля изменилось. Не стало мягче. В нём появилась сосредоточенность человека, который услышал неверный вывод и теперь решал, как его исправить.
— Развлечения я приказал убрать.
— А меня решили вернуть?
— Вас я и не убирал, — произнёс он задумчиво.
У меня перехватило дыхание. Я посмотрела на поднос, лишь бы не встречаться с ним глазами. На тарелке лежал кусок хлеба. Мелли намазала его маслом и мёдом, но я так и не притронулась.
Руаль тоже посмотрел на него.
— Вы не завтракали? — спросила я.
— Нет.
— Разумеется. Это ведь входило в ваш великий эксперимент, — заметила я.
— Я хотел проверить вашу теорию.
— И доказать, что я ошибаюсь?
Его бровь слегка приподнялась.
— Именно.
— Но не доказали.
— Пока не решил.
Он снова посмотрел на хлеб. Я взяла тарелку и протянула ему.
— Ешьте. Иначе Вейрен действительно получит второго пациента.
Руаль не сразу принял её. Его пальцы, сильные и привыкшие крошить камень, осторожно коснулись фарфора.
— Это ваш завтрак.
— Я не хочу.
— Вы сами говорили, что еду следует ценить после голода.
— Вот и цените. Вы голодный. А мне принесли холодную кашу, которую невозможно есть без угрозы для жизни.
Он посмотрел на тарелку. Потом на меня.
— Можно? — произнес он.
Я едва не рассмеялась, но смех застрял в горле, превратившись в ком.
— Вы теперь каждый раз будете спрашивать разрешения? — заметила я с легкой насмешкой.
— Пока не научусь понимать, когда оно требуется. Я… пытаюсь научиться быть с вами. Раз нам предстоит брак, — заметил герцог.
— Ешьте, — выдохнула я.
Руаль взял хлеб. Не потребовал свежую выпечку. Не позвал слугу. Не приказал накрыть отдельный стол. Просто сел в кресло возле моей кровати и откусил маленький кусок.
Я наблюдала за ним. Он жевал медленно. Намного медленнее, чем обычный человек ел бы простой хлеб с маслом и мёдом. Словно пытался почувствовать каждую составляющую, разобрать её на молекулы.
— Ну? — спросила я.
— Сладко.
— Мёд обычно сладкий, — произнесла я, глядя на золото меда, которое стекало по его пальцам.
— Я знаю.
— Тогда почему вы удивляетесь?
Руаль откусил ещё кусочек.
— Потому что вчерашний ужин не имел вкуса.
— Он был плохо приготовлен? — спросила я.
— Безупречно.
— Значит, проблема действительно была в вас.
— Не спешите радоваться, — усмехнулся он.
— Почему? Мне нечасто удаётся оказаться правой в споре с драконом. Я должна насладиться моментом, — теперь в моем голосе звучало коварство.
Он усмехнулся. Настоящей, почти человеческой усмешкой. В его глазах на несколько секунд исчезло напряжение. Солнечный свет падал на его лицо. Я видела тонкие золотистые искры в бирюзовой радужке, которых раньше не замечала. Видела маленький шрам возле виска, почти скрытый волосами. Видела, как напрягается жилка на его шее.
Мне стало неловко от того, насколько внимательно я его рассматриваю. Я отвернулась.
— Что ещё изменилось? — спросила я, чтобы заполнить повисшую тишину.
— Холод стал холодным.
— Очень глубокое наблюдение, — заметила я.
— Вода получила вкус. У нее, оказывается, есть вкус…
Я посмотрела на него. Он говорил моими словами. И, кажется, сам это понял.
— Свет слишком яркий, — продолжил Руаль, и в его голосе появилась хриплая нотка, от которой у меня по коже побежали мурашки. — Шаги слуг раздражают. Запах еды чувствуется через две комнаты. А ваш голос…
Он остановился.
— Что с моим голосом?
Руаль отложил остаток хлеба на тарелку. Вытер пальцы о салфетку, хотя они были чистыми.
— Его слишком хорошо слышно.
— Могу говорить тише.
— Не надо.
Пульс снова сбился. Я хотела пошутить. Сказать что-нибудь колкое, вернуть разговор в безопасное русло. Но он смотрел на меня так, что слова не приходили.
Не как на редкий дар. Не как на женщину, которой следовало оплатить лечение. Не как на обязательство перед королём.
Он прислушивался. Будто мой голос действительно оказался первым звуком, который ему захотелось вернуть из пустоты.
— И сколько вы собираетесь продолжать? — спросила я. — Снова пойдёте в башню вечером?
— Не знаю.
— Вейрен запретит.
— Вейрен не может мне запрещать.
— Разумеется. Он всего лишь лучший магистр королевства. Куда ему до вашего опыта бессмысленного упрямства, — закатила глаза я.
— Я выдержал ночь.