Страница 117 из 177
— Прикажете подать что-нибудь другое?
Вот оно. Я ещё не успел захотеть, а мне уже предлагали замену.
— Нет.
— Может быть, дичь? Повар утром получил фазанов. Или морскую рыбу. Её доставили сегодня со льдом…
— Уберите всё, — произнёс я.
Слуги переглянулись.
— Весь ужин, ваша светлость? — в голосах слышалось удивление.
— Весь.
Они подчинились. Один за другим подносы исчезли со стола. Серебряные крышки звякали, запахи смешивались и уходили вместе с людьми. Остался бокал вина.
Красное, почти чёрное. Выдержанное в дубовых бочках больше двадцати лет. Я сам выбрал его несколько месяцев назад, когда винодел привёз в столицу несколько бутылок.
Поднёс бокал ко рту. Вино было безупречным. Я различал ягоды, дым, древесную горечь, пряности. Мог назвать долину, где вырос виноград. Почти угадать год урожая.
Но не испытывал удовольствия. Я пил, потому что бокал стоял передо мной.
Поставил его обратно.
— И это уберите.
Слуга поспешно забрал вино.
Из соседней гостиной донеслась музыка. Каждый вечер там играли двое музыкантов. Я сам однажды приказал нанять их, потому что тишина во время ужина показалась мне неприятной. Сейчас я не мог вспомнить ни одной мелодии, которую они исполняли за последний месяц.
Музыка существовала. Но я её не слышал.
— Пусть прекратят, — велел я.
Управляющий посмотрел на меня внимательнее.
— Ваша светлость нездоровы? — встревоженно спросил управляющий.
— Нет.
— Возможно, вызвать лекаря? — поинтересовался управляющий.
— Я здоров.
— Тогда…
Он осёкся. Управляющие, прослужившие в доме достаточно долго, знали, когда вопрос лучше не задавать.
Музыка оборвалась на середине ноты. Наступила тишина. Не полная. В камине потрескивали дрова. За окнами шумел ветер. Слуги двигались вдоль стен, стараясь делать это бесшумно. Где-то в дальнем коридоре закрылась дверь.
Я посмотрел на людей, ожидающих следующего распоряжения.
— Все свободны.
Они поклонились. Управляющий остался.
— Вы тоже.
— Но, ваша светлость… — попытался возразить управляющий.
— Я сказал: все! — отрезал я.
Он вышел последним и плотно прикрыл дверь. Я остался один за столом, рассчитанным на двадцать четыре человека. Передо мной стояли пустая тарелка, приборы и свечи. Огонь отражался в серебре, дробясь на десятки золотых пятен.
«Вам всё доступно до того, как вы успеваете этого захотеть».
Я откинулся на спинку кресла. За последние пятьдесят лет у меня было всё. Золото. Земли. Власть. Женщины. Путешествия. Полёты. Охота. Война. Победы. Древние артефакты. Редкие книги. Камни, которые считались потерянными задолго до моего рождения.
Я мог войти в сокровищницу и часами перечислять предметы, которые принадлежали мне. Но не мог вспомнить, когда в последний раз чего-нибудь ждал.
Глория заставляла ждать начала выступления. Но я ждал не её. Я ждал момента, когда она поднимется над сценой и продемонстрирует дар. Если бы вместо неё появилась другая женщина с той же способностью, возможно, я наблюдал бы с тем же интересом.
Мы говорили о возможном браке. О детях. О соединении магии. О её комнатах в восточном крыле. Но я никогда не представлял, как она будет сидеть напротив меня за этим столом и говорить о чём-то, не связанном с представлениями, дарами, драгоценностями или выгодой. Никогда не задавался вопросом, смеётся ли она, когда никто не смотрит.
Флорис смеялась возле фонтана. Просто потому, что ветер бросил ей волосы в лицо.
Я поднялся. Свечи продолжали гореть. Камин отдавал ровное тепло. Комната была слишком красивой, слишком удобной, слишком наполненной вещами, назначение которых состояло только в том, чтобы я никогда не почувствовал ни малейшего недостатка.
Я потянул шнур звонка.
Управляющий появился почти сразу. Разумеется. Он ждал за дверью, не позволяя мне даже испытать неудобство от ожидания.
— Ваша светлость?
— В старой северной башне осталась караульная комната?
Он моргнул.
— Да. Но ею много лет никто не пользуется. Там сыро. Нет камина. Мебель давно вынесли.
— Отлично.
— Простите? — управляющий снова был в замешательстве.
— Прикажите открыть.
— Сейчас? — икнул управляющий.
— Сейчас.
— Но там невозможно находиться. Там… там ничего нет! Если прикажете, то мы ее обставим! — засуетился управляющий.
— Значит, одну ночь придётся сделать невозможное. Ничего не трогайте.
Он смотрел на меня так, словно пытался понять, не повредился ли я рассудком. Возможно, Флорис была права. Возможно, от очень хорошо сохранившегося трупа меня отделяла только способность отдавать приказы.
— Ничего туда не приносить, — продолжил я. — Ни еды. Ни вина. Ни свечей. Ни постели.
— Ваша светлость, камень холодный. Хотя бы матрас… — предлагал управляющий.
— Нет.
— Плед? — сглотнул управляющий. Он точно был уверен, что я повредился головой.
— Нет.
— Воду?
Я задумался. Пить пока не хотелось.
— Нет.
— А если вы…
— Никого ко мне не пускать до утра. Не стучать. Не разговаривать через дверь. Не приносить доклады.
— А если возникнет срочный вопрос?
— Решите сами.
Последние слова потрясли его сильнее всего. Управляющий служил мне больше двадцати лет и, вероятно, впервые услышал разрешение самостоятельно принять решение.
— А мисс Моллард? — осторожно спросил он. — Если магистру Вейрену что-нибудь потребуется…
Я замолчал. Вот оно. Первое желание возникло раньше, чем я успел закрыться в пустой комнате.
Я хотел знать, как она себя чувствует. Не усилилась ли боль после прогулки. Не поднялась ли температура. Смогла ли она снова сесть. Не утомили ли её лишние три минуты у фонтана. Она была чем-то… новым. Чем-то, с чем я ни разу не сталкивался. И эта новизна заставляла меня чувствовать себя иначе, чем обычно. Но ей бы я этого не сказал никогда. Разве этого можно говорить вслух? «Ты стала чем-то странным, новым, необычным. И рядом с тобой я впервые что-то почувствовал. Интерес. Мне самому стало вдруг интересно, смогу ли я починить тебя… Получится ли у меня?»
— Если её состояние ухудшится, сообщите немедленно, — сказал я.
Управляющий едва заметно поднял брови.
— Даже если вы запретили вас беспокоить?
— В этом случае запрет не действует.
— Разумеется.
Он поклонился и вышел.