Страница 6 из 78
Вернувшись вниз, она сняла тяжёлый плащ и повесила его на край манекена. Под ним обнаружилось тёмно-синее платье, слишком тесное в груди и широкое в талии. Рукава тянули назад при каждом движении.
Крой был дорогим, ткань — качественной, а посадка безнадёжной.
Ярина осмотрела себя в пыльном зеркале.
Незнакомое лицо оказалось бледным и тонким. Тёмные волосы были уложены в сложную причёску, несколько прядей выбились у висков. Серые глаза казались огромными из-за усталости. Лиорена была красивой, но платье делало её старше и беспомощнее, чем она выглядела без него.
Кто-то одевал жену дракона так, будто хотел спрятать её внутри ткани.
Ярина подняла руки, проверяя натяжение. Шов под мышкой впивался в кожу. Юбка была слишком длинной, из-за чего по дороге она дважды едва не наступила на подол.
Исправить можно было за час. При наличии иглы, ниток и возможности снять платье без посторонней помощи.
Она нашла на спине ряд мелких застёжек и тяжело вздохнула.
Снаружи загрохотали колёса.
К мастерской подъехала грузовая повозка. Ярина успела открыть дверь до того, как возница начал стучать. Двое работников молча внесли четыре сундука, свёрток постельных принадлежностей и деревянную коробку, опечатанную знаком Аркейнов.
— Всё? — спросила она.
Старший сверился со списком.
— Всё, что передал дом.
— Кто собирал вещи?
— Управляющий.
— Он здесь?
Работник покачал головой.
Ярина проверила число сундуков по расписке и только после этого поставила отметку. Мужчины переглянулись. Вероятно, прежняя Лиорена не имела привычки считать собственные вещи.
В одном сундуке лежала одежда, в другом — книги и письменные принадлежности. Третий был заполнен обувью, четвёртый — постельным бельём и личными мелочами. Денег, украшений или чего-либо, что можно было быстро продать, не оказалось.
Деревянная коробка оставалась последней.
Печать на ней уже была надломлена. Внутри Ярина нашла снятую с платьев серебряную вышивку рода Аркейнов, несколько споротых нашивок и узкие полосы жемчужно-серой ткани.
Символы бывшей семьи вернули отдельно, как ненужные обрезки.
Она перебирала содержимое без особого чувства, пока не заметила в углу тёмный лоскут.
Ткань была плотной, знакомого жемчужно-серого цвета. Вдоль одного края проходила почерневшая нить.
Обрезок супружеского плаща.
Ярина вынула его из коробки и поднесла к свету. Край был срезан недавно. Вероятно, кусок отделился, когда с плаща удаляли вышитый знак Лиорены, и его по ошибке положили вместе с остальными снятыми деталями.
Она разложила лоскут на столе.
Даже без увеличительного стекла стало видно, что нить проходила не по исходному переплетению. Её ввели позже, закрепив мелкими скрытыми стежками с изнаночной стороны. Работа была мастерской, но спешка выдала исполнителя: один прокол оказался слишком близко к краю, второй захватил соседнюю нить, а узел спрятали под плотной складкой.
Ярина осторожно потянула за кончик.
Ткань отозвалась теплом.
Она отдёрнула руку.
Светильник на стене дрогнул, хотя дверь и окна были закрыты. По жемчужно-серой поверхности пробежала едва заметная рябь. Почерневшая нить приподнялась, словно под ней прошёл слабый порыв воздуха.
Ярина наклонилась ближе.
В мастерской послышался шорох.
Сначала ей показалось, что за стеной пробежала мышь. Затем шорох сложился в дыхание, а дыхание — в женский голос. Тихий, торопливый, сдавленный страхом.
— Подмени шов до начала церемонии.
Ярина замерла, не убирая руки от лоскута.
Голос не принадлежал ей. Он не был воспоминанием Лиорены и не звучал в голове. Его сохранила ткань.
Почерневшая нить на супружеском плаще появилась не потому, что Лиорена нарушила клятву.
Кто-то распорол доказательство её верности, подменил шов и заранее позаботился о том, чтобы развод выглядел бесспорным.