Страница 41 из 78
Глава 8 Бал без готовых платьев
На обратном пути к улице Старых Фонарей Ярина почти не слушала спор Ивеллы с Олиной о том, сколько человек потребуется, чтобы поднять один футляр по западной лестнице. Пять запечатанных ящиков действительно невозможно было доставить во дворец без разрешённой повозки, однако тяжесть дерева не имела отношения к качеству нарядов. Гильдия перекупила перевозчиков и закрыла проезд, потому что рассчитывала: противник станет спасать прежний способ доставки и потеряет на этом ночь.
Ярина остановилась посреди улицы.
— Мы не повезём футляры.
Рейса, шедшая рядом с картой проездов, едва не налетела на неё.
— Оставим коллекцию в мастерской?
— Оставим футляры.
Ивелла повернулась.
— Печати стоят на крышках. Изделия нельзя вынуть до дворца.
— Нельзя вскрыть действующую опись. Значит, её придётся отменить и составить новую до закрытия приёма.
— До рассвета, — напомнила Олина.
— Поэтому перестанем обсуждать лестницы и вернёмся.
Они почти бежали последние два квартала. В мастерской Рейса сразу сняла со стены копию правил состязания, Ивелла принесла книгу окончательной описи, а Олина отправила одного из своих людей за Овейной. Ярина разложила документы рядом с тремя договорами перевозчиков и принялась читать с начала, не доверяя памяти.
Правило о непрерывности проверки занимало две страницы. После наложения печатей футляр действительно нельзя было открывать в дороге или в помещении, не указанном в описи. Однако ниже находился пункт, который прежде казался неважным: до закрытия срока приёма участник мог заменить способ представления, если прежняя опись отменялась теми же свидетелями, а каждый предмет проходил повторную проверку.
— Здесь, — сказала Ярина.
Ивелла перечитала строку.
— Потребуется представитель Совета, два независимых мастера и хранитель записей. Все они разошлись по домам.
— Тарвель обещал вмешаться, если гильдия изменит условия.
— Он обещал следить за правилами, а не собирать чиновников ночью.
— Сейчас это одно и то же.
Олина уже надевала плащ.
— Я отправлю человека в Совет.
— Не к Тарвелю домой, — предупредила Ярина. — Сначала в дежурную палату. Пусть сообщение зарегистрируют. Нам нужен не бывший муж, который прибежал спасать мастерскую, а наблюдатель состязания, получивший официальное уведомление о препятствии.
— Вы даже в беде умеете выбирать, как именно вам помогают, — сказала Олина.
— Потому что потом именно способ помощи внесут в протокол.
Пока посыльный добирался до верхней площади, Ярина открыла первый футляр лишь взглядом. Внутри лежал наряд Овейны: рабочий костюм, церемониальный плащ, укреплённые карманы и серебряная карта маршрутов. Большую часть можно было разделить без ножниц. Плащ снимался, пояс отсоединялся, внутренние карманы крепились на лентах. Проблемой оставались длинные части, которые комиссия уложила на широкие рамы, чтобы они не смялись.
— Если снять их с рам и свернуть на узкие валики, два человека донесут весь комплект, — сказала Ярина.
— После лестницы серебряные линии могут перекоситься, — возразила Ивелла.
— Не перекосятся, если валик будет толще ладони и мы закрепим край в четырёх местах.
— Это один наряд.
— У Олины почти всё сменное. Рейса разберёт свой комплект сама. Ваше платье можно разделить по боковым линиям.
Ивелла посмотрела на неё так, словно Ярина предложила распороть не платье, а старую мастерицу.
— Оно закончено.
— Поэтому мы точно знаем, как оно должно выглядеть после повторной сборки. «Память шва» покажет правильное положение деталей.
— Свойство предназначалось для ремонта, а не для превращения платья в набор полотнищ.
— Сегодня станет и тем и другим.
— Изменение назначения потребует новой карты.
— Составим.
Ивелла недовольно сняла очки.
— Я провела ночь в судебной палате, десять дней шила коллекцию, а теперь вы предлагаете перед самым показом распороть мой наряд.
— Только четыре соединения. Вместо них поставим внутренние застёжки, которые можно проверить и заменить. Внешняя линия останется прежней.
— Пять соединений.
— Четыре.
— На спине есть короткий шов под сеткой.
Ярина наклонилась над эскизом.
— Тогда пять.
— Хорошо. Но распарывать буду сама.
С платьем Сайры было сложнее. Оно не задумывалось сменным, а светлая полоса проходила через плечо и рукав единой линией. Разделить эту часть означало разрушить главное достоинство ткани.
— Не будем снимать рукав, — решила Ярина. — Отсоединим юбку от верхней части и раскроем боковые швы. Лиф понесём на плоской доске, остальное свернём.
— А собирать? — спросила Рейса.
— Перед зрителями.
Она произнесла это прежде, чем успела оценить последствия.
В мастерской стало тихо.
Олина первой улыбнулась.
— Значит, гильдия перекупила повозки, чтобы мы не привезли готовые платья, а мы действительно не привезём готовые платья.
— На момент проверки они были готовы, — сказала Ивелла. — На момент оценки снова будут готовы.
Рейса посмотрела на пять тяжёлых футляров, затем на узкую лестницу, обозначенную на карте.
— Мы принесём детали, рулоны и застёжки. А там соберём всё заново.
— Не за ширмами, — продолжила Ярина. — В зале.
— Перед комиссией?
— Перед всеми.
В прежнем замысле публика должна была увидеть результат десятидневной работы. Теперь можно было показать саму работу: кто соткал ткань, кто построил основу, как соединяются части, почему один шов оставили открытым, а другой можно заменить. Гильдия представит безупречные законченные наряды, за которыми исчезнут десятки рук. «Вейр и нить» вынесет эти руки на середину зала.
— Мы назвали коллекцию незаметных женщин, — сказала Ярина. — Если привезём готовые изделия и позволим участницам только пройтись перед Советом, мастерство снова останется за тканью. Пусть каждый увидит, как Сайра понимает свой материал, как Олина собирает костюм, как Ивелла восстанавливает линию, а Рейса исправляет собственную ошибку.
— Я надеялась обойтись без ошибки, — заметила Рейса.
— Тогда покажешь, что умеешь работать правильно с первого раза.
— Это ещё страшнее.
В дверь постучали через час. Тарвель приехал не один. Вместе с ним вошли дежурный писец Совета, хранитель состязательных записей и двое мастеров, чьи печати стояли на футлярах.