Страница 4 из 78
— Я считаю странным, что ткань возле плечевого шва морщит, хотя остальная часть плаща лежит ровно.
Тарвель обернулся.
На его лице впервые появилась не уверенность и не раздражение, а внимание. Он подошёл к столу и наклонился над плащом.
— Где?
Ярина не двинулась с места.
— Слева от воротника.
Он провёл пальцами по указанному участку. Морщина почти исчезла под его рукой, но затем вернулась.
— Это ничего не доказывает.
— Я и не сказала, что доказывает.
— Ты никогда не разбиралась в шитье.
Вот уже второй человек напомнил ей, какой была Лиорена. Пока это становилось главным преимуществом и главной опасностью одновременно.
— Возможно, раньше я не смотрела достаточно внимательно.
Тарвель резко повернулся.
— Кто ты?
Вопрос прозвучал тихо.
Ярина почувствовала, как по спине прошёл холод. За его плечом на столе лежал почерневший плащ, за дверями ждал Совет, а в нескольких шагах стояли стражи. Объяснить дракону, что тело его жены заняла женщина из другого мира, было бы не самым разумным началом новой жизни.
— Женщина, которую ты разводишь, — ответила она.
— Лиорена не разговаривает так.
— Видимо, прежний способ оказался бесполезен.
Он долго смотрел на неё, и Ярина с трудом удержалась, чтобы не отступить. Затем Тарвель отвернулся.
— Мастерская непригодна для жизни. Крыша протекала ещё прошлой зимой, часть окон разбита, а гильдия вывезла всё ценное в счёт долга.
— В описи указано оборудование.
— Старое оборудование.
— Оно всё равно моё.
— Ты не продержишься там неделю.
— Тогда тебе не о чем беспокоиться.
Его плечи напряглись.
— Я не беспокоюсь.
— Хорошо.
— Лиорена.
Она подняла взгляд.
Тарвель стоял рядом с плащом, положив ладонь возле почерневшей полосы, и впервые выглядел не судьёй, а человеком, которого что-то мучило.
— Если ты назовёшь того, кто заставил тебя нарушить клятву, я добьюсь, чтобы Совет не взыскивал с тебя долг.
Значит, он всё ещё считал её виновной. Просто допускал, что вина могла иметь смягчающие обстоятельства.
— А взамен?
— Ты покинешь столицу и больше не станешь оспаривать решение.
Ярина почти рассмеялась, но удержалась.
Он предлагал ей исчезнуть удобно и без лишнего шума. Возможно, считал это милосердием.
— Нет.
— Ты даже не подумала.
— Подумала. Мне хватило времени.
— Гордость не оплатит долг.
— Возможно. Зато мастерская может.
Тарвель посмотрел на неё так, словно услышал неудачную шутку.
— Ты не умеешь вести дело.
— Значит, научусь.
— За двадцать один день?
— Срок уже стал короче, пока мы разговаривали.
Он нахмурился, однако спорить не продолжил. Вместо этого взял край плаща и ещё раз осмотрел неровный участок. На этот раз внимательнее.
— Этот плащ останется у Совета, — сказал он.
— Я не просила отдавать его мне.
— Но хочешь проверить.
— Хочу понять, почему вещь, сотканная для подтверждения клятвы, исследовали без участия её владелицы.
— Плащ принадлежит обоим супругам.
— Через несколько минут у него останется только один владелец.
Тарвель отпустил ткань.
— Ты изменилась.
Чужая боль снова отозвалась под рёбрами, но теперь Ярина была к ней готова.
— Сегодня многие вещи изменились.
Она вернулась к документам и взяла перо. Писец, заметив это, поспешил к столу.
— Подождите, леди, здесь требуется свидетельство судьи.
— Зовите судей.
Тарвель ничего больше не сказал.
Совет вернулся в зал. Мерравия заняла прежнее место и сразу посмотрела на плащ, словно проверяя, не сдвинул ли его кто-нибудь. Ярина заметила этот взгляд, но не подала вида.
Исправленное соглашение зачитали вслух. Мастерская «Вейр и нить» переходила Лиорене вместе с долгами, имуществом и правом на родовое название. Она лишалась имени Аркейн, доступа к владениям бывшего мужа и всех преимуществ его рода.
— Вы принимаете условия? — спросил верховный судья.
— Принимаю.
Перо царапнуло бумагу.
Рука Лиорены помнила подпись. Ярина лишь направляла её, наблюдая, как на листе появляется изящное имя: Лиорена Вейр.
Без Аркейн.
Тарвель подписал следом. Его почерк был быстрым и угловатым.
Когда последняя печать коснулась документа, серебряная вышивка на воротнике Ярининого плаща погасла. Ткань потяжелела, будто из неё вынули невидимые нити. На пальце стало горячо, и тонкое обручальное кольцо раскрылось само, превратившись в узкую золотую ленту.
Писец принял её на бархатную подушку.
Вот и всё.
Никакого грома, крика или внезапного признания. Несколько подписей, печать, снятое кольцо — и чужой брак, о котором Ярина не знала ничего, кроме его болезненного конца, перестал существовать.
— Отныне вы именуетесь Лиореной Вейр, — объявил верховный судья. — Ключи от мастерской и копия имущественной записи будут переданы вам. Личные вещи доставят до наступления ночи.
— Куда именно? — спросил писец.
— В мастерскую.
Тарвель резко поднял голову.
— Там невозможно ночевать.
— Я проверю это сама.
— В доме есть гостевые комнаты, — сказал он после короткой паузы. — Ты можешь остаться до утра.
Предложение удивило не только Ярину. Мерравия чуть заметно повернулась к нему.
— Решение уже вступило в силу, — напомнила она. — Посторонняя женщина не должна оставаться в доме главы рода.
Тарвель посмотрел на неё, и золотистый блеск в его глазах усилился.
— Я знаю законы своего дома.
— Тогда ты должен понимать, как это будет выглядеть после сегодняшнего разбирательства.
Мерравия произнесла слова мягко, почти заботливо, но Тарвель побледнел от сдерживаемого гнева.
Ярина не собиралась становиться причиной их спора.
— Я не останусь, — сказала она. — Передайте мои вещи в «Вейр и нить».
— У тебя нет прислуги, — произнёс Тарвель.
— Теперь нет.
Он будто хотел возразить, но промолчал.
Писец подал Ярине связку из трёх ключей. Самый большой был железным, с потемневшей круглой головкой. Второй, латунный, казался новым. Третий почти потерял зубцы от времени.
Вместе с ключами ей досталась папка с описью и долговой книгой.
Мерравия наблюдала за этим с выражением человека, который уже знал конец истории.