Джокер

36. Эдди

Звонок оборвался внезапно, оставив после себя оглушительную тишину.

Пылинки лениво кружились в лучах тусклого послеполуденного света, просачивавшегося сквозь высокие окна. Где-то над головой настойчиво жужжал старый люминесцентный светильник, словно и он понимал, что давно заслужил пенсию.

Прилизанный – точнее, Хавьер – медленно опустил телефон, уставившись на потемневший экран так, будто тот лично его предал. На другом конце комнаты стоял Злой Чихуахуа, крепко скрестив руки на груди. Он нервно перекатывался с пятки на носок — именно так обычно выглядит человек, который только что осознал масштаб собственной катастрофы.

Ни один из них не произнес ни слова.

Прекрасно. Фантастика. Обожаю такие моменты.

Тишина означала, что они думают. А мыслительный процесс означал, что они, возможно, скатываются в панику. А паника, как показывает мой личный опыт, почти всегда заканчивается какой-нибудь невероятно глупой идеей.

А мне было жизненно необходимо, чтобы этого не произошло.

Я

подождала

несколько секунд.

Пять.

Десять.

Ладно, это мой предел.

— Ну… — Слово получилось гораздо более писклявым, чем я рассчитывала, поэтому я прокашлялась и попробовала снова. — Это, эм… выглядело… продуктивно. В таком, знаете, пугающем и потенциально смертельном смысле.

Оба мужчины посмотрели на меня так, словно на мгновение забыли, что женщина, которую они похитили, сидит всего в нескольких шагах.

Немного оскорбительно, честно говоря.

Их уверенность заметно испарилась. Это, конечно, снижало вероятность решительных действий, но одновременно повышало вероятность того, что они сотворят какую-нибудь несусветную глупость.

Хавьер медленно провел рукой по лицу и с силой потер глаза. Затем издал долгий, обреченный вздох человека, который только что окончательно понял: он облажался, и обратно дороги уже нет.

— Рафаэль едет, — пробормотал он.

Я слегка склонила голову, словно мне было просто любопытно, а не так, будто я отчаянно пыталась понять, проживу ли следующие десять минут.

— Это хорошо или плохо? Не буду врать, ожидание начинает меня убивать.

И еще… кто, черт возьми, такой Рафаэль в их организационной структуре? Босс? Кто-то типа Босса? Или тот самый парень, которому звонят, когда умудрились окончательно разрушить себе жизнь?

Пожалуйста, будь хорошим. Пожалуйста, пусть он будет тем типом плохих парней, при котором я останусь в живых.

Злой Чихуахуа снова начал ходить, двигаясь короткими, быстрыми шагами по бетонному полу, будто ходьба достаточно быстро могла каким-то образом отменить последний час.

— Я говорил тебе, что это плохая идея, — наконец воскликнул он, его голос был напряженным, а палец обвиняюще указывал на его спутника.

— Ты не говорил мне этого, — рявкнул Хавьер.

— Я

думал

это.

— Это не считается.

Я несколько секунд наблюдала за ними, крепче сжимая пальцами край ящика, на который меня небрежно усадили. Я заставляла себя дышать ровно, несмотря на то, что в груди все сжималось, было тесно, неуютно и сердце колотилось слишком быстро.

Ладно. Не паниковать. Паника была бесполезна. Паника убивала людей.

А разговоры? Разговоры выигрывали время.

Дрожащий выдох сорвался с губ прежде, чем я успела его остановить.

— Знаете, — осторожно предложила я, стараясь быть полезной, — если смотреть с точки зрения личностного роста, это может оказаться очень ценным жизненным опытом.

Ни один из мужчин даже не посмотрел в мою сторону.

Хавьер переступил с ноги на ногу, прислонился плечом к стопке ящиков и потер переносицу так, словно уже чувствовал приближающуюся мигрень.

— Черт! Нам вообще не следовало ее похищать.

— Ты приходишь к этому выводу

сейчас?

— Я моргнула на него.

Потому что, и я не могу это достаточно подчеркнуть, подобные мысли обычно возникают на этапе планирования.

Он бросил на меня взгляд, но в нем уже не было и доли прежней резкости.

Хорошо. Выбить их из колеи. Заставить их говорить.

Злой Чихуахуа снова потер лицо.

— Это худшая ситуация с заложниками в

истории

.

— Уверена, бывало и хуже, — попыталась я утешить его.

Прилизанный прищурился на меня.

— Откуда

тебе

знать? Сколько раз тебя похищали, а?

Я поморщилась.

— … Смотря что считать

похищением

.

Злой Чихуахуа уставился на меня так, словно я окончательно лишилась рассудка, а его друг поднял глаза к потолку, будто всерьез переосмысливал все решения, приведшие его к этому моменту.

Я медленно вдохнула, заставляя себя успокоиться и, что еще важнее, продолжать говорить. Они еще не сказали мне заткнуться, и чем дольше я могла их отвлекать, тем лучше.

Саша ехал. Мне просто нужно было остаться в живых к его приезду.

— Итак, — продолжила я, слегка поерзав на ящике, потому что сидеть неподвижно вдруг стало совершенно невозможно. Казалось, в моем теле скопилось слишком много энергии, и ей просто некуда было деваться. — Просто чтобы уточнить – исключительно ради собственного понимания, а не потому, что я пытаюсь критиковать ваш рабочий процесс или что-то в этом духе… какой вообще был план?

Злой Чихуахуа нахмурился на меня.

— Что?

— План, — повторила я, неопределенно махнув рукой между ними. — Ну, шаг второй. Или третий. Или… любой шаг после «схватить случайную женщину и надеяться на лучшее».

Хавьер резко выдохнул носом.

— Ты была не случайной.

— Круто, круто, круто. Это слегка тревожно, но в другом смысле, — пробормотала я. — Просто… я не совсем понимаю общую картину. Типа, что будет после этого? В смысле, я понимаю, что взять меня – это шаг первый, но… а дальше?

Хавьер потер челюсть, и Злой Чихуахуа что-то пробормотал себе под нос. Ни один из них, казалось, не горел желанием отвечать.

Черт, это было нехорошо.

— Боже мой! Пожалуйста, не говорите мне, что этот Рафаэль приедет меня убивать. — Паника сжала мою грудную клетку, обвивая ребра, как колючие вены, острая и неудобная.

— Рафаэль едет не убивать тебя.

Мои плечи обмякли от облегчения, пока мой разум лихорадочно работал.

— Но он главный? — Я говорила осторожно, позволяя любопытству просочиться ровно настолько, чтобы они ответили, не осознавая, что я выуживаю информацию.

— Не совсем, — сказал Хавьер.

Я наклонила голову набок.

— Тогда почему вы не позвонили тому, кто главный?