Страница 8 из 66
— Так и называй. Хелленфельд тебя проводит в комнату. Сейчас отдыхай, завтра приступишь к работе.
— Мыть полы?
— И протирать пыль.
— А готовит кухарка?
— Приходит и уходит.
— Я могу себе чай сделать?
— Хеленфельд о тебе позаботится. Отдыхай и до утра будь добра по замку не шатайся.
— Спасибо! Я вас не подведу!
Алеста подбежала ко мне и, поднявшись на цыпочки, поцеловала в щёку.
— Хеленфельд, веди! — скомандовала она моему замку.
А тот и рад стараться подсветил огоньками путь девице на второй этаж.
У меня горела щека. Она меня отравила? Я прикоснулся к месту, где только что были губы девицы, которая беззаботно поднималась по лестнице, заботливо подсвеченной духом замка.
Полная хрень и поцелуй в придачу!
Я развернулся и пошел к себе в кабинет. Проверять Диск Хорна, смысла нет. Во-первых, Алеста сейчас занята и не могла до него добраться, раз решила остаться у меня, во вторых, её сообщники могут за мной наблюдать.
В кабинете всё было по старому. Никто в моё отсутствие меня не навещал. Ловушки и маячки стояли на месте нетронутыми. Я прошёл к рабочему столу и сел на своё место, положив ноги на стол.
— Хеленфельд, покажи, чем сейчас занята моя новая служанка.
Картина над камином пошла рябью, и из неё посмотрел на меня хитрым взглядом дух замка.
Что задумал?
— Ты в курсе кто это такая? Что за панибратские отношения с девицей?
Замок кивнул и хитро мне подмигнул. Моё проклятье вытаскивало из него силы, поэтому Хеленфельд не мог явиться собственной персоной. Спокойно обсудить новости мы с ним тоже не могли. В свете этого вообще не понятно, почему мой замок заискивает перед Алестой.
— Ты впустил к нам убийцу. Это она нас прокляла. Ты в курсе?
Хеленфельд сделал вид, что он задумался, а потом наставил на меня палец.
— Хочешь сказать, что это я принял её на работу и поселил у нас?
Замок радостно закивал.
Бесполезно с ним говорить.
— Что делает шпионка?
Лучезарно улыбнувшись, Хеленфельд исчез. Картина пошла рябью, а потом передо мной возникла ванная комната. На полу лежали разбросанные вещи и бельё, а в пенной ванне, вытянув ногу вверх, сидела Николь Алеста!
Твою мать!
Сговорились они что ли?
— Хеленфельд!!!
Изображение погасло и на картине появилось лицо духа, сияющее любезной улыбкой.
— У тебя там точно всё нормально? — Встал я из-за стола и, подойдя к картине, положил руку на стену рядом с ней.
Запустил диагностирующее заклинание. Неужели из-за проклятья дух повредился рассудком?
Взглянул на картину. Хеленфельд, уперев руки в боки осуждающе на меня смотрел. Почувствовал, что проверяю его разум.
— А что я должен думать? Ты позволяешь посторонним запросто приходить. Кормишь их, а потом ещё и не фильтруешь то, что мне показываешь.
Хеленфельд сложил руки на груди и отвернулся.
Обиделся.
— Ладно. Я вижу с тобой всё нормально.
Диагностика действительно показала, что моё проклятье не коснулось ядра замка, а значит Хеленфельд в здравом уме и памяти, а вот некоторые функции у него отключились, так как именно на них пришёлся удар.
— Тебе понравилась Надья?
Замок кивнул.
— Она хорошая невинная девочка и в проделках своей сестры не участвовала?
Хеленфельд нахмурился и задумчиво почесал кончик носа.
Твою ж раствою!
— Ты что-то видел? Девочка тоже шпионка? Покажи! — приказал я.
Не может быть, чтобы эта отбитая на голову девица использовала в своих мерзких целях ребенка! Дети — это святое. А если они сёстры, то Алеста портит жизнь невинному дитя, которое не понимает что творит!
Николь Алеста — безнравственное чудище!
Хотя судя по красивой ножке…
Тфьу! О чем я думаю.
— Хеленфельд, — позвал я духа, который старательно делал вид, что стесняется.
Опустив взгляд вниз, он шаркал ножкой, как ребёнок!
— Показывай!
Картина пошла рябью. Я увидел, что в темноте, на кровати спит маленькая Надья.
Ага, это прошлая ночь, когда голодная девочка ворвалась на кухню, чтобы поесть. И что же мог сделать невинный ребенок во сне?
Тело девочки окутала магическая дымка. Переливаясь, она накрыла Надью с ног до головы, затем, перетекая то в один цвет, то в другой дымка не сходила с ребенка. Наконец, она стала бледнеть и на кровати вместо девочки оказалась Алеста в своём непристойном наряде!
Девица сладко спала и выглядела столь беззащитно, что хотелось подойти и накрыть её одеялом и поцеловать. В лобик.
Как покойника.
Да твою ж мать!
Значит утром Алеста уже была в Хеленфельде.
Да что там!
Надья это Николь Алеста!
— Хеленфельд покажи, что делала девица, когда проснулась.
Надо присесть! Я прошел за стол, сел в кресло.
Почему замок не сообщил, что маленькая девочка Надья не просто исчезла из комнаты, а превратилась в шпионку? Хотя Хеленфельд до сего дня не знал, как выглядит Алеста. Наверное, он поэтому и впустил её.
На картине Хеленфельд показывал спящую девицу с другого ракурса. Если в прошлый раз за превращением девочки в девушку мы смотрели с потолка, то теперь, по всей видимости, Хеленфельд наблюдал за ней из картины, которая висела над камином.
В комнате было уже светло. Алеста беззаботно вздохнула полной грудью, открыла глаза и счастливо улыбнулась.
Уже поняла, что можно устроить мне какую-нибудь пакость, поэтому радуется.
Девушка потянулась и с изумлением уставилась на свои руки. Подскочила с кровати и ощупала своё тело.
Топнула ногой и…
Что она сказала?
— Хеленфельд! Звук!
Хмурый замок появился на картине и развел руками.
Да твою ж мать!
— Показывай дальше, что делала диверсантка!
Хеленфельд показал, как к двери, где спала девочка, по моему скромному мнению, подошёл я. Такой добрый и наивный дяденька, хотел пригласить ребенка на завтрак.
Вот дурак!
Алеста, подскочила на месте и заозиралась по сторонам, едва я постучал. А потом девица что-то прошептала, положив ладонь на стену МОЕГО Хеленфельда.
А мой наивный замок открыл окно, подтянул ветку дерева, которое росло поблизости и позволил Алесте уйти!
У замка течет крыша.
— Открой бар! — скомандовал я.
На картине появился хмурый Хеленфельд. Уперев руки в боки он отрицательно покачал головой.
— Открой! Я сказал! — пришлось шмякнуть по столу для убедительности.