Дopoгой Aльфи

Глава 35

Глава 31

Петрос

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Прохладная щека Харриет приятно согревала мои пальцы. В этот миг показалось, будто между нами троими наконец-то воцарилось некое подобие хрупкого перемирия. Лицо Альфи было до краев наполнено горьким разочарованием из-за абсолютного отсутствия хоть каких-то зацепок в кабинете его покойного отца.

Неужели вся эта долгая поездка изначально была обречена на провал? Мы с Харриет так долго и упорно трудились для того, чтобы приблизить этот судьбоносный момент. Неужели все это действительно имело нулевой результат?

В этих стенах просто обязано было скрываться нечто большее. Но продолжать расспросы и давить на Альфи в минуту, когда парень и без того находился в глубоком смятении под тяжестью гнетущего призрака своего умершего родителя, казалось слишком жестоким поступком. Причинить ему новую боль было последним, чего бы мне хотелось в этой жизни. Но Харриет отчаянно требовались заветные имена. Моя преданность сейчас буквально разрывалась между ними двумя, и необходимость подталкивать кого-то из них наносила моему собственному сердцу глубокие рваные раны.

Старинные настенные часы застыли на стене, полностью остановив свой ход из-за многолетнего небрежения. Точно так же, как до поры до времени замерли и их собственные тяжелые воспоминания.

— Харриет, скажи, тебе самой когда-нибудь доводилось бывать в этом кабинете?

Она еще раз внимательно оглядела окружающее пространство, и ее тонкие брови сурово сдвинулись к переносице. Девушка мысленно возвращалась в те далекие времена, которые предпочла бы навсегда вычеркнуть из памяти. Внезапная судорожная дрожь заставила ее плечо ощутимо дернуться под моей ладонью.

— Нет, в этой комнате я не была никогда.

Мой фокус внимания целиком переключился на Альфи.

— Но ты ведь определенно часто бывал здесь в прошлом. Попробуй вспомнить, возможно, в твоей памяти всплывет хоть какая-то деталь? Какой-нибудь замаскированный сейф? Потайной ящик в письменном столе? Абсолютно любая мелочь, способная помочь нам сдвинуться с мертвой точки, — я говорил максимально мягко и вкрадчиво, буквально тая внутри в тот момент, когда его обрамленные густыми темными ресницами глаза встретились с моим взглядом.

— В раннем детстве я действительно часто крутился в этих стенах, но в подростковом возрасте или уже будучи взрослым заглядывал сюда крайне редко.

— Почему? — осторожно поинтересовался я, пытаясь продвинуться еще на один крошечный шаг вперед в своих расспросах. Я пытался растормошить и выудить хоть что-то ценное из самых потаенных уголков его памяти.

— Однажды я очень сильно разозлил его. Отец силой выволок меня из кабинета и жестоко избил прямо в коридоре, так что я долго кашлял кровью, пачкая светлые стены. А затем он заставил меня оттирать эти багровые пятна вопреки тому, что у меня было сильно повреждено запястье, которое я даже не мог согнуть от дикой боли, — если бы в моих силах было дотянуться прямиком до бескрайнего космоса и лично уничтожить там злобный призрак его покойного отца, я бы сделал это без секундных раздумий. Крепко стиснув зубы, я все же заставил себя продолжить расспросы, в эту секунду ощущая себя самым последним бездушным ублюдком на свете из-за подобной настойчивости.

— Из-за чего именно он тогда так сильно разозлился? Что конкретно послужило для него триггером и вызвало такую яростную вспышку гнева?

— Это произошло безумно давно... — с болезненной гримасой на лице протянул Альфи. Его голос плавно сошел на нет в тот момент, когда он крепко зажмурился и сделал один неровный, прерывистый вдох.

Тяжелый ком в груди сжал мое сердце. Харриет внезапно протянула руку и мягко переплела свои пальцы с пальцами Альфи. Она дарила ему редкую поддержку — то, что так неохотно делала по своей воле. Мои глаза слегка затуманились от выступившей влаги, а девушка тем временем аккуратно отставила в сторону свою бутылку виски, потянулась ко мне и крепко перехватила мою ладонь.

Альфи на протяжении нескольких минут оставался полностью погруженным в свои внутренние меланхоличные думы, пока его большой палец без остановки поглаживал подушечку одного из пальцев Харриет. Все его тело буквально вибрировало от внутреннего напряжения, а тугие сухожилия на шее натянулись как струны.

— В тот день мы играли в прятки. К отцу как раз приехали его деловые компаньоны, которые привезли с собой своих детей. Другие дети в стенах Розенхолла вообще всегда были огромной редкостью. Мы целыми днями весело носились на улице и тайно пробирались на кухню, воруя оттуда изысканные закуски, приготовленные для какого-то их очередного запланированного торжественного ужина. И вот кто-то из ребят предложил сыграть в прятки. Я совершенно случайно обнаружил, что дверь в кабинет отца осталась незапертой, и тут же решил, что это просто идеальное место для укрытия. Я до сих пор отчетливо помню, как бешено и гулко колотилось мое сердце, когда я поудобнее устраивался в темноте прямо под массивной столешницей письменного стола. Со временем первоначальное волнительное предвкушение сменилось унылой скукой. Минуты упрямо шли одна за другой, а званые маленькие гости так и не спешили появляться поблизости.

Он судорожно прикрыл глаза, со стороны напоминая человека, который прямо сейчас лихорадочно перебирает в собственной голове старые карточки в архивной картотеке, намертво покрытые вековой пылью.

— И вот там, внизу, я наткнулся на одну небольшую круглую кнопку с довольно рельефной, фактурной поверхностью, расположенную под крышкой стола. Обыкновенное детское любопытство заставило меня приняться увлеченно крутить и нажимать ее в тайной надежде на то, что где-то поблизости со щелчком откроется какой-нибудь секретный потайной ящичек, доверху набитый вкусными конфетами, которыми я смог бы щедро поделиться со своими новыми приятелями. Го абсолютно ничего не произошло. А буквально мгновение спустя в кабинет ураганом ворвался мой разъяренный отец. Он грубо выкурил меня из-под стола и принялся истошно орать, калеча меня со всей дури.

Альфи медленно выпустил ладонь Харриет из своей руки и крепко обхватил собственное тело плечами, пытаясь защититься от невидимых ударов.

— Я очень хорошо помню свое детское удивление от того, насколько сильно и больно могут ранить изящные туфли из мягкой, дорогой телячьей кожи, когда отец со всей силы пинал меня ногами.