Дopoгой Aльфи

Глава 28

Глава 24

Харриет

ㅤㅤㅤㅤ

Это жестокое предательство глубоким, рваным порезом полоснуло по моему сердцу, пока я молча наблюдала за этой сценой.

Широкие ладони Петроса нежно ласкали бедра Альфи в тот момент, когда мужчина тянулся навстречу его телу, и его крупный член до предела заполнял задницу. Мои ногти с силой впились в ладони, а пальцы сами собой сжались в тугие кулаки по бокам. На самом деле меня до глубины души ранил даже не сам этот порочный факт их близости. Гораздо больнее было видеть, как именно Петрос жадно вдыхал Альфи, словно этот парень был для него каким-то священным эликсиром. Своего рода дурманящим, целебным бальзамом. Этот чужак умудрялся исцелять его застарелые душевные раны в то самое мгновение, когда весь мой внутренний мир окончательно разлетался на куски.

Я ненавидела то, как мои бедра судорожно сжимались при одном только взгляде на эту безумную вспышку чужой страсти. Ненавидела то, как я мысленно представляла себя зажатой в тесном пространстве между их телами, отчаянно желая оказаться объектом той же первобытной свирепости, с какой они сейчас ненасытно пожирали друг друга. Меня тошнило от осознания того, что мое собственное сексуальное вожделение сейчас было густо замешано на глубокой, уродливой ревности. Внутри всего этого кошмара они умудрились отыскать друг друга, в то время как я окончательно и безвозвратно потеряла Петроса.

На протяжении долгих лет я воспринимала его постоянное присутствие рядом как нечто абсолютно незыблемое и само собой разумеющееся. Я упрямо отталкивала его от себя, малодушно оставляя на условное потом. Перенося его в категорию того, чем можно будет заняться сразу после того, как я осуществлю свою кровавую месть. После того, как я окончательно исцелю собственную душу. Я слишком долго и настойчиво прогоняла его прочь, так что в итоге попросту упустила свой единственный шанс на счастливое совместное будущее с этим мужчиной. Это осознание ранило меня до глубины души. И все же я не могла злиться на него за эту внезапную вспышку нежности. Подобные ласки всегда оставались единственной вещью, которую он так отчаянно желал получить от жизни. Как только Альфи выберется на свободу и безжалостно бросит его, это причинит Петросу невыносимую, жуткую боль, и вот тогда я лично выслежу этого татуированного ублюдка и живьем сдеру с него кожу. Я без малейших раздумий превращу его в чертов коврик для ног у своей постели за то, что он посмел ранить моего напарника.

Вся эта их внезапная интимная близость является красивой ложью

, упрямо уверяла я саму себя. Обыкновенным суррогатом, рожденным из чувства крайнего отчаяния.

Их громкие стоны становились все более частыми и тягучими в такт мерным вращениям их переплетенных тел, и я почувствовала, как густой, обжигающий жар мгновенно прилил к моим щекам. Поддавшись этой мощной волне похотливого вожделения, что вовсю исходила от совокупляющейся пары, я бесцеремонно запустила руку прямо под свое нижнее белье. Отчаянно кусая губы для того, чтобы ненароком не выдать свое присутствие ни единым звуком, я мысленно представляла, как легким движением отталкиваю руку Петроса в сторону и сама запрыгиваю к ним на постель, позволяя Альфи яростно трахать меня в задницу. Несколько минут назад этот парень уже находился внутри моего тела, так что я слишком хорошо помнила то запредельное наслаждение, которое был способен подарить его украшенный сталью член. Точно так же, как я помнила и ту пронзительную боль, что шла с ним рука об руку.

Свирепея от злости на саму себя, я с силой протолкнула пальцы глубоко внутрь своей промежности. Искренне мечтая в этот миг почувствовать, как чужая горячая сперма обильными каплями стекает по моим бедрам. Собственное унижение лишь заставляло мою киску становиться еще более мокрой и липкой от выделений, пока я упрямо продолжала ласкать себя, пытаясь догнать их в этой безумной гонке навстречу финалу.

В темноте коридора отчетливо прозвучал гортанный рык Петроса, требующий кончить для него, и эти слова послужили своеобразным триггером, который мгновенно сорвал замки с моего собственного оргазма. Мне пришлось со всей силы зажать рот свободной ладонью, чтобы заглушить громкий, рвущийся наружу стон разрядки. Мои бедра мелко задрожали от этой бешеной, выворачивающей ноги судороги, а властные слова Петроса продолжали гулким эхом отдаваться в моем сознании снова и снова. Мне ведь далеко не в первый раз доводилось слышать подобную фразу. О нет, мои многочисленные мучители слишком часто заставляли меня кончать для их развлечения. Словно подобная принудительная реакция моего изнасилованного тела автоматически освобождала их от всех совершенных грехов. Словно я была всего лишь забавной говорящей куклой, на заветную кнопку которой можно было нажать в любой момент ради того, чтобы вызвать у них довольный смех. Я действительно долгое время оставалась такой сломанной игрушкой. Сама мысль о том, что эти слова теперь сорвались с губ Петроса, должна была повергнуть меня в дикий ужас, ведь я никогда в жизни не могла ожидать ничего подобного от этого человека. От моего доброго, милого Петроса.

Я на неслушающихся ногах попятилась прочь от полуоткрытой двери, чувствуя, как горькие слезы подступают к глазам. Какая же вокруг царила невыносимая, гребаная каша. Петрос сполна заслуживал иметь рядом с собой кого-то нормального вроде Альфи, а не такую искалеченную, конченую тварь, как я. Не ту, которая подсознательно продолжает вожделеть те самые извращенные ласки, что когда-то навязывались ей против воли.

Отвратительно.

Недостойна.

Жалкое зрелище.

Тщательно вымыв руки под ледяной водой, я принялась лихорадочно доставать из шкафа ингредиенты для выпечки, с глухим стуком швыряя их прямо на ровную поверхность кухонной столешницы. Было ли верхом безумия начинать готовить чертовы кексы в момент сильнейшего душевного стресса? Возможно. Но кулинария всегда оставалась той самой безопасной гаванью, в которую я могла бездумно погрузиться в любое время дня и ночи. Мне даже не требовалось взвешивать продукты или сверяться с записями в кулинарной книге. Я помнила абсолютно все пропорции и последовательность действий наизусть, словно дрессированная. Моя мама, сестры и я сама постоянно пекли точно такие же маффины каждое воскресенье, чтобы обеспечить себе быстрый перекус перед школьными занятиями на всю грядущую неделю. В самые жуткие моменты своего многолетнего плена я мысленно сбегала из реальности именно туда, на ту теплую детскую кухню.