Дopoгой Aльфи

Я принялся отчаянно брыкаться, когда она забралась с руками и ногами прямо на меня, намертво прижимая мои конечности своими крепкими бедрами. Несмотря на то что я извивался под ней подобно дикой лошади на родео, во мне по-прежнему было слишком мало сил, чтобы скинуть ее со своего тела. Прочный пластик с противным треском затянулся вокруг моих лодыжек, после чего она намертво прикрутила их к железной перекладине в ногах кровати, оставляя меня лежать в максимально растянутом и беспомощном положении.

— Отпусти меня, — тяжело выдохнул я, продолжая безуспешно дергаться всем телом под ее весом.

— Нет.

Она резко развернулась и уселась верхом прямо на мои бедра. С безумной улыбкой на лице она залезла в карман и одним точным движением извлекла свой складной нож, с щелчком освобождая острое лезвие. Мелкие капли холодного пота мгновенно выступили по всему моему телу, стоило жутким воспоминаниям о разлетающихся кишках Уэстли вихрем пронестись в моей голове.

— Нам пора серьезно поговорить, Альфи.

— Да не знаю я ни хрена о делах своего отца! Он одобрительно хлопал меня по плечу, когда я закатывал очередную безумную сексуальную вечеринку или попадался с членом в каком-нибудь неположенном месте. У нас никогда не было нормальных отношений. Он ни разу в жизни не делился со мной своими секретами.

— Он оставил тебе в наследство весь свой огромный дом и все свое колоссальное состояние, и ты после этого пытаешься убедить меня, будто он никогда ничего тебе не рассказывал? С какой стати я должна верить тебе, жалкий лжец?

Она слегка полоснула самым кончиком острого лезвия по моему животу, заставляя меня судорожно сжаться от этой боли.

— Он безумно любил хвастаться своими подвигами. Я слышалв его пьяные бредни достаточно часто. Он заявлял людям о том, сколько именно стоила та или иная женщина, и что конкретно он с ними вытворял. После той злополучной ночи, когда гремела твоя вечеринка, меня буквально пустили по рукам. Меня трогали, калечили и запугивали безликие толпы каких-то безымянных мужчин. Отец прекрасно их всех знал, они чувствовали себя максимально вольготно в своей безнаказанной преступности. Он удерживал меня у себя меньше недели, после чего меня просто продали дальше по цепочке. Я лично вернулась назад и уничтожила абсолютно каждого ублюдка, чье имя мне удалось восстановить в памяти. Я слишком сильно опоздала, чтобы лично созерцать, как твой папаша захлебывается собственными кишками, но именно та его банда и являлась главными зачинщиками всего этого кошмара. Те самые твари, которые заставляли женщин выходить на улицы и вербовать новых жертв под лживыми предлогами, чтобы хорошенько попользоваться ими перед тем, как получить быструю прибыль от их продажи.

Харриет с силой вонзила лезвие ножа прямо в мой живот. Рана оказалась не слишком глубокой, но этого вполне хватило для того, чтобы обильная струя темной крови мгновенно выступила на поверхность кожи, медленно собираясь вокруг холодного металла.

— Сука, — истошно закричал я, изо всех сил стараясь замереть и больше не двигаться. — Прекрати! Я действительно не знаю, кто они такие.

Она слегка нахмурила брови и принялась неторопливо извлекать нож из раны, а ее глаза загорелись неподдельным восторгом при виде сочной красной дорожки, стремительно бегущей вниз по моему боку. Нагло поднявшись на ноги, она одним резким движением сдернула с меня спортивные штаны, принимаясь внимательно изучать мой обнаженный член.

— Этот отросток причинил и тебе, и мне слишком много невыносимой боли, не так ли?

— Да, — хрипло признал я.

— Мне нужно просто раз и навсегда избавить тебя от него. Чтобы спасти тебя от любых возможных проблем в твоем будущем.

— Нет, — едва слышно выдохнул я.

Она принялась медленно водить окровавленным кончиком ножа по всей длине моего ствола, и металл с тихим, отчетливым звоном стал задевать стальные украшения пирсинга на моем члене. Эта запретная стимуляция заставила мой орган налиться кровью и ожить прямо на ее глазах. Я ведь так ни разу и не получил долгожданной разрядки с самого момента своего похищения. Я мысленно умолял свое предательское тело остановиться. Заклинания рассудка были бессильны, я умолял член опасть, чтобы не доставлять этой сумасшедшей суке удовольствия созерцать, как легко ей удается вызвать во мне дикое сексуальное возбуждение.

Мои глаза расширились от шока, когда Харриет резким движением стянула с себя широкие армейские брюки, точным пинком отправляя их вместе со своими трусиками в дальний угол комнаты, после чего снова забралась на меня сверху. Мой член окончательно встал колом в считанные секунды. В этот миг мне до безумия хотелось собственноручно задушить эту чертову плоть. Даже с учетом того, что из свежей раны на животе вовсю сочилась кровь, а надо мной зависла безумная психопатка, эта упрямая штука между моих ног все равно отчаянно жаждала близости.

— Как думаешь, насколько сильно тебе будет больно, если я полностью отрежу его к чертям собачьим? — поинтересовалась она, аккуратно перебирая пальцами вдоль моего ствола.

Ее голос звучал на удивление легко и непринужденно, ведя обыкновенную светскую беседу, которая самым диким образом контрастировала с теми жуткими угрозами, что только что срывались с ее губ.

— Пожалуйста, просто отпусти меня. У меня действительно нет никакой нужной тебе информации.

— Было бы настоящим преступлением не прочувствовать на себе все эти великолепные колечки пирсинга перед тем, как я окончательно отрежу твой гребаный член. Только на этот раз все будет происходить исключительно по моим правилам, и единственной жидкостью, которую ты будешь выделять, станет твоя собственная кровь.

Судорожно извиваясь всем телом в районе бедер, я попытался помешать ее намерениям, но в то самое мгновение, когда ее горячая, раскаленная киска плотно опустилась на массивную головку моего члена, я мгновенно потерял всякий контроль над ситуацией. Влажные половые губы Харриет плавно раздвинулись, и она начала медленно насаживаться на меня сверху, из-за чего колечки моего пирсинга стали одно за другим бесследно исчезать в ее глубине.

— Ох, черт, — сладострастно простонала она, и ее ладонь, по-прежнему сжимавшая рукоять ножа, тяжело уперлась в мой окровавленный живот, пока сама она жадно забирала внутрь себя все то, что ей было нужно.