Страница 44 из 100
Его горячие губы, нежно прижавшиеся к моей шее, мгновенно выдернули меня из этого минутного забытья, бесцеремонно возвращая к суровой реальности и к той истинной причине, по которой Петрос вообще разыгрывал всю эту бурную страсть.
Альфи
.
Слегка изменив положение тела, Петрос плавно выскользнул из моего лона. Его пальцы задержались на моих бедрах еще на одну короткую секунду, будто он испытывал подсознательное нежелание покидать свое стратегическое положение в глубине моей киски.
Я неторопливо развернулась лицом к Альфи, так что моя сочащаяся промежность оказалась всего в нескольких дюймах над его лицом.
Улыбнувшись, я крепко сжала внутренние мышцы, отправляя густую струю чужой белой спермы прямо вниз. Капли семени густо залепили его губы, и я замерла в ожидании, что парень сейчас брезгливо отвернется или выкажет бурное отвращение от присутствия чужого молока на своем лице. Но его влажный язык мгновенно скользнул наружу, послушно слизывая всю эту липкую белую массу до единой капли. Расширившиеся до предела зрачки Альфи были прикованы к моей киске с выражением самого дикого, ненасытного вожделения. Еще одно короткое усилие моих мышц заставило новые капли нашей смешанной спермы упасть на его рот, и в этот момент во мне причудливым коктейлем смешались слепая ярость и жгучий интерес. Ярость была вызвана тем, что этот парень оказался настолько грязным и порочным ублюдком, что я теперь совершенно не представляла, какими методами мне вообще удастся окончательно сломить его дух. А интерес крылся в том, что шальная мысль полностью опуститься вниз и заставить его слизывать сперму Петроса прямо с моего тела показалась мне невероятно пьянящей и манящей.
Но ведь именно этого он сам так страстно желал в эту секунду. Я отчетливо прочитала это в том, как его завороженный взгляд замер на каплях спермы, собравшихся вдоль моей киски. Этот парень буквально питается подобным грязным вниманием к своей персоне. И начинает по-настоящему страдать лишь тогда, когда его полностью лишают этой подпитки.
— Ты только посмотри на себя, мерзкое, грязное животное. Похоже, в этом мире не существует той низости, до которой ты не додумался бы опуститься, — произнесла я леденящим тоном, четко выделяя каждое слово.
— Взаимно, дорогая. Ты ведь прямо сейчас на полном серьезе подумываешь о том, чтобы вплотную прижать свою промокшую киску к моему лицу, не так ли? Мечтаешь насадить ее на мой украшенный стальным пирсингом член и умолять, чтобы я освободился от этих цепей и трахнул тебя так, как ты этого отчаянно жаждешь. Трахнул со всей той ненавистью, что я к тебе испытываю.
Обжигающий прилив жара мгновенно окрасил мои щеки в пунцовый цвет. Я испуганно вскинула голову, но Петроса уже и след простыл. Я быстро осмотрела полумрак комнаты недоумевая, куда так внезапно испарился мой громила.
— Твой защитник просто не в силах вынести этого зрелища. Этот парень до безумия влюблен в тебя, но когда он видит, как ты всем сердцем жаждешь быть использованной кем-то вроде меня, это зрелище буквально убивает его изнутри.
— Он не влюблен в меня, — яростно огрызнулась я.
Слепой гнев мощной волной вырвался наружу, и я резко подалась вниз, с силой впиваясь пальцами в его горло, желая раз и навсегда оборвать эти ядовитые, отравляющие душу речи.
Альфи издал хриплый, надрывный смешок, и его испачканное спермой лицо озарилось безумной, бредовой ухмылкой.
— Да он буквально молится на те чертовы земли, по которым ступают твои ноги.
— Заткнись, — процедила я сквозь зубы.
Этот мерзавец определенно просто издевался надо мной. Неужели он умудрился как-то прознать о том, насколько сильно я втайне мечтала, чтобы такой мужчина, как Петрос — кто-то по-настоящему хороший, чистый и справедливый — смог искренне полюбить меня?
Я обрушила на него град своих яростных ударов, целясь кулаками прямо в его волевую челюсть, в рот и в беззащитное горло. Его безумный смех прекратился спустя несколько минут, сменившись глухими, болезненными стонами, когда мои собственные костяшки пальцев покрылись темными синяками, а дыхание стало прерывистым и рваным.
— Ты просто жалкий, ненавистный ублюдок, Альфи. Абсолютно неудивительно, что даже твой родной отец оказался не в состоянии подарить тебе хоть каплю любви. Пускай надо мной самым жестоким образом издевались с той самой ночи, как мы впервые встретились, но меня по крайней мере всегда хотели. А тебя ведь в этой жизни никто и никогда по-настоящему не
хотел
, верно?
Взгляд Альфи мгновенно потух, а глаза быстро наполнились горькими слезами. Он упрямо отвернулся в сторону, избегая моего взгляда, пока я медленно поднималась во весь рост и плавным движением одергивала подол своего платья, чувствуя, как чистая ярость пульсирует во всех венах.
Он сполна заслужил каждое мое слово
, упрямо повторила я самой себе.
Вот только его сломленный, отрешенный взгляд так и не пожелал покидать мое сознание, когда я развернулась и поспешно зашагала прочь из подземелья, оставляя его там в полном одиночестве, надежно запертым в своей железной клетке.